атаки, отскочив подальше, чтобы меня больше не зажимали. Затем принялся действовать по классической схеме — встретил одного из второкурсников точным ударом в грудь. Сразу отступил и добавил ему удар по корпусу.
— Ох-х, — второкурсник, охнув и прохрипев, согнулся пополам.
— У салаги, смотрю, навыки есть! — крикнул кто-то из противников. Видимо, имели в виду меня.
Я же обернулся и заметил, как курсант с горбатым носом пытался прессовать Пашку. Он собрался достать его боковым ударом, но Рогозин не растерялся — применил захват из рукопашки и повалил соперника на пол, заломив руку.
Но я отвлёкся — на меня уже напирал второй. Я уклонился и провёл серию ударов по корпусу.
— Рогозин, Форсунков! — крикнул я, заметив, что в этот момент положение товарищей начало ухудшаться. Второкурсники озверели и стали выкладываться против них на полную. — Встаньте спина к спине и прикрывайте друг друга! Не забывайте про подсечки, толчки в корпус и захваты!
— Понял, — отозвался Алексей, и парни примкнули друг к другу спинами, словно примагнитились.
У Овечкина же дела шли неплохо — он близко к себе никого не подпускал и работал не только руками, но и ногами бил умело. Молодцы, ребята, не растерялись. Я не прогадал — не струсили. Отступать нам было некуда — это дело чести. Своеобразное боевое крещение в училище.
И пока в голове мелькали эти мысли, один верзила вздумал провести мне подсечку. Но я не вчера родился — уйдя с линии атаки, я нанёс ему двойной удар по корпусу. В этот момент вдали раздался свисток дежурного — скоро отбой, пойдут проверять душевые. Пришлось заканчивать с дракой.
— Вам кранты! — ядовито прошипел дылда, проводя большим пальцем по горлу. — Ходите теперь и оглядывайтесь! Вылетите отсюда, как пробки из бутылок шампанского!
— Товарищ курсант, если вы хотите что-то ещё сказать, то лучше промолчите, — я посмотрел ему прямо в глаза, твёрдо и без тени сомнения. — Умнее поступите.
— Вот-вот, а то напугали ежа голым задом, — выпалил вдруг Овечкин, сжимая кулаки.
Но второкурсники ничего больше не произнесли, лишь окинули нас испепеляющими взглядами и удалились, чеканя шаг по мокрому кафелю.
— Слушайте, ребята, а мне это даже понравилось, — с неожиданным воодушевлением произнес Форсунков, стоявший позади нас. — Это, между прочим, была моя первая настоящая драка.
Мы втроем обернулись к нему. Полотенце соскользнуло с его бедер, и он стоял нагишом, улыбаясь во весь рот, словно первоклассник, получивший пятерку.
— Леха, прикройся, — усмехнулся Пашка, кивая на его наготу.
— Для первого боя ты держался отлично, — одобрительно заметил я. — Не зря на рукопашном бою пот литрами проливаешь.
— Да, братцы, то, что мы их сейчас уделали — это, конечно, дело, — Коля положил мне и Рогозину руки на плечи, понизив голос до полушепота. — Но они ведь отыграться захотят. Нас теперь подвох на каждом шагу подстерегать может.
— Само собой, — я начал собирать мыльно-рыльные принадлежности, понимая, что помыться толком уже не успею до отбоя. — Потому будем и дальше держаться вместе, как в строю. И глаза нужно держать открытыми даже на занятиях.
— Значит, мы влипли, да? — уныло поинтересовался Пашка, натягивая хлопчатобумажную майку.
— Ну да, по полной программе, — вздохнул я, застегивая пуговицы. — Но если выстоим, они должны нас зауважать. А если они совсем отпетые… — я на секунду замолчал, подбирая слова. — Будем действовать по обстановке.
Собрав свои вещи, мы направились в казарму. Завтра нас ждал непростой день — предстояло увидеть, что второкурсники приготовят для нас в ответ…
Временем позже
Нас снова отправили на практические занятия на полигон, но, к нашему огорчению, там оказался и второй курс. Среди них некоторые уже щеголяли лычками младших сержантов, и одному, согласно уставу, даже разрешалось отдавать нам прямые указания во время обучения. Это Кузеванов так решил облегчить себе задачу — видите ли, мы ему «все нервы вытрепали». Ясно было, что сегодня они знатно над нами поизмываются. Я почти не сомневался, что они в сговоре с нашими вчерашними противниками по душевой.
Но если включить голову и не действовать сгоряча, всё обойдётся. В конце концов, сам Кузеванов тоже присутствовал на полигоне, так что ещё посмотрим, кто кого подставит.
— Товарищи курсанты, а мы чего прохлаждаемся? — вскоре прицепился к нам младший сержант. — Думаете, для вас задач не найдётся?
— Никак нет, товарищ младший сержант! — гаркнули мы. — Мы только что закончили стрельбу и ждём дальнейших указаний.
— Тогда вот вам моё указание — найти потерянную учебную мину в пятом квадрате! Исполнять!
— Есть, исполнять!
Все ломанулись на поиски, но я притормозил своих товарищей.
— Мы так до ночи с этой миной провозимся, — сказал я им. — Пятый квадрат самый грязный, там после дождей всё раскисло, форму потом не отстираешь.
— Думаешь, это подстава? Решили над нами подшутить? — почесал подбородок Пашка.
— Да, похоже, держат нас за дураков, — кивнул я ребятам. — Нам надо сначала проверить, а потом действовать.
— В смысле проверять? Что предлагаешь? — глаза у Форсункова сузились.
— Надо подумать, — я потёр висок.
Воцарилось молчание… Второкурсники же уже недовольно косились в нашу сторону. Наверное, собирались нас подгонять. Думают, когда мы все в грязи извозимся и форму не отстираем, то схлопочем наряды вне очереди. Ну уж нет — не на тех напали! Я с подобными приколами уже сталкивался. Тоже мне «гении» нашлись!
— Я придумал, — щёлкнув пальцами, я хитро улыбнулся. — Стойте здесь и ничего не делайте. Я схожу проверю журнал учёта боеприпасов у дежурного. Если там порядок, значит, никакой учебной мины нет. Либо дежурному кирдык за ошибку. А так, крышка будет этим ребятам, но мы их сдавать сразу не будем, да и условия поставить не можем — они могут их не соблюсти. Зато покажем, что мы не лыком шиты.
— Это ты хорошо придумал, — улыбнулся Овечкин.
Махнув им рукой, я побежал на местный пост. Пробыл там недолго — как и предполагал, никакой мины не числилось. Но когда вернулся, этот младший сержант уже со своими сокурсниками наседал на моих товарищей.
— Вы что, оглохли? Или у вас сапоги вместо мозгов? Почему указание старшего по званию не исполняете? — чуть ли не рычал он на них.
— Товарищ младший
