Читаем без скачивания Патроны не кончаются никогда, или Записки охотника на вампиров - Михаил Ахманов

Закончив мыться, я переоделся и включил телевизор. Погонял по всем каналам, но о плане-перехвате и рецидивисте Дойче, вооруженном и очень опасном, не было ни слова. Видно, начальники Фурсея поняли, что со святой нашей церковью спорить не стоит, и дали отбой. Что не означало безопасности для Дойча, известного криминального авторитета, – упыри могли и без полиции его прищучить.

Так что я натянул любимый черный плащ, приласкал свой «шеффилд», спрятал его в кобуру и отоварился в арсенале разной мелочью. Затем вылез из подвала и поднялся на второй этаж к Владовой квартире, где солидный мужик, плотник Ефимыч, ладил дверь, дал ему денег. Позвонил Саркисяну, выяснил, что кровь Владу закачали и теперь он спит и розовеет на глазах, а в палате сидят ученики Шеки Губайдуллина. Потом отправился в переулок у Ильинки и пригнал домой «жучок».

За всеми этими заботами день прошел как не было. Стемнело. Шел уже десятый час, когда, спустившись к своему подвалу, я собирался отпереть замок, да так и пристыл с рукой в кармане. Пахло вампиром! Эманация была едва заметной и не похожей на обычное амбре – я бы сказал, что чую не вампира, а, скорее, вампиреныша. Но дела это не меняло.

Сунув руку под плащ, я взялся за цевье «шеффилда», а другой рукой прижал к замку опознаватель и откатил дверь. Неясная тень скользнула с крыши и промчалась по стене особняка прямо к моему жилищу. Мгновенно отступив в коридор, я вскинул ружье. Тень будто в нерешительности замерла у входа. Впрочем, я видел очертания фигуры, и этого было достаточно: бах-бабах – и голова незваного гостя разлетится клочьями. Но на спуск я не нажал. Почему, сам не знаю.

Тень шагнула в коридор, дверь захлопнулась. Но была это уже не тень, а женщина, та девица Пашки-Живодера, что глядела на меня прошлой ночью в Нижней Камере. Двойник убитой ведьмы! Маленькие груди под легкой тканью платья, тонкий гибкий стан, стройные ноги, темные густые волосы… Ну и прочее: лоб высокий, глазки карие, губы алые – лицо, достойное кисти Рафаэля.

Минуту мы взирали друг на друга: я – ошеломленно, она – с нарочито спокойным видом, скрывавшим неуверенность и страх. Потом я произнес:

– Ты нарушила священную неприкосновенность моего жилища.

– Ну и что?

Ее брови приподнялись и застыли двумя ровными дугами. В самом деле похожа на рафаэлевских мадонн, решил я. Но, конечно, была она не образом богоматери, а дьяволицей.

Над дверью у меня, на специальной полочке, графинчик со святой водой. Сейчас он пустовал; не успел я перелить водицу, сотворенную Степаном. Вчера было не до этого.

Я выпалил из обреза, и графин разлетелся мелкими брызгами. Девушка испуганно присела.

– Надо же, промазал! – сказал я. – Но второй выстрел будет точнее.

Она стряхнула с плеча стеклянную крошку.

– Я пришла поговорить. Не стреляй, Петр. Или ты так меня боишься?

Гонец в ответ на моего гонца, подумал я. Затем опустил ружье, открыл решетку, что перегораживала коридор, и кивнул в сторону комнаты.

– Проходи!

Она скользнула мимо меня, задев щеку взметнувшимся локоном, осмотрелась и села на диван. Я сбросил плащ и опустился в кресло у компьютера, положив «шеффилд» на колени.

– Ну, так в чем наша проблема? Что тебе велели передать?

– Передать? Ничего. Я сама пришла. Палыч велел отправить к тебе ликвидаторов, и я кралась за ними. Потом залезла на крышу и просидела там весь день. Ждала темноты. Я не верила, что ликвидаторы справятся с тобой.

– Дальше.

– Я Анна. В «Дозе» ты убил мою сестру Марию. Мы близнецы.

– Очень интересно! – Я покосился на верстак, где около сверлильного станочка лежало ожерелье из вампирьих клыков. – Значит, проблема у нас все-таки есть. Мстить пришла?

– Нет. Мария… я ее возненавидела. Она сделала меня вампиром.

Вот так новость! – подумал я. Убитая ведьма была первичной, а ее сестрица, столь на нее похожая, – инициантом. Значит, сходство внешнее, а души разные… Прав Байкалов или не прав со своей теорией, только не перерождаются люди в вампиров просто так, нужны к тому особые свойства характера. Получалось, что у Марии они были, а у Анны их нет.

– Как это вышло? – спросил я.

Анна стиснула пальцы. Лицо ее побледнело.

– Когда с Машей… с Марией это случилось, Палыч забрал ее к себе. Он любит пригожих и молоденьких…

– Палыч – это Чуриков? – уточнил я.

– Да. Только никакой он не Чуриков, ему двести лет… или триста… я не знаю… Иногда он такое рассказывает! Про царя Петра, Екатерину, графа Воронцова, Наполеона, французских королей…

– Оставим это. Палыч любит пригожих и молоденьких… Дальше что?

– Близняшек ему захотелось. Чтобы с нами обеими… – Анна опустила глаза. – Он приказал Марии, и она это сделала. С охотой! Сказала, что мы сестры, и я должна стать такой же, как она… А я не хочу! Не хочу быть вампиром и полюбовницей упыря! – По ее щекам скатились две слезинки. Затем она шепнула: – Это он нас так зовет – девки-полюбовницы… И сколько их у него, не сосчитать… сорок, пятьдесят или больше…

– Выходит, целый гарем, – сказал я. – Сочувствую тебе, Анюта. Ну а от меня ты чего хочешь?

Девушка шмыгнула носом и вытерла глаза. Внезапно, словно решившись, она поднялась и резкими нервными движениями сбросила туфли и платье. Лифчика на ней не было, только трусики – да и не трусики вовсе, а намек на них. Нагая, она так походила на ведьму из «Дозы»! Будто ее я убил, а она ожила и ко мне вернулась… Вернулась, чтобы взыскать с меня какой-то долг.

Анна стояла передо мной, опустив головку. Темные пышные волосы рассыпались по плечам, груди с розовыми сосками колыхались в такт дыханию. Дьявольский соблазн, сказал бы батюшка Кирилл.

– Что это значит? – машинально произнес я.

Глупый вопрос! Младенцу ясно, что это значило.

– Можно, я останусь у тебя? На всю ночь? – молвила Анна.

Спрашивать «зачем» было бы еще глупее. Я спросил другое:

– Почему?

– Мне так надо. После я объясню. – Она повела точеными плечами. – Смотри! Разве я не красива, разве не хороша? Разве ты не хотел бы…

– Исключено, – отрезал я.

– Я заплачу!

Она выкрикнула это с отчаянием. Я расхохотался.

– Ты пришла не по адресу, милашка. Альфонсов здесь нет.

Но девушка была упрямой.

– Я знаю, что тебе надо! Ночью, когда ты убежал из Башни, Палыч совещался с графиней и герцогом. Потом к нам пришел, к своим девкам-полюбовницам… – Анна судорожно вздохнула. – Он стар и любит поболтать, даже иногда отвечает, когда его спрашивают. Рассказал нам все. Кто ты, что сделал, зачем приходил…

Сердце у меня замерло.

– И что? Великой Тайной с вами поделился?

– Нет. – Она замотала головкой, затанцевали груди, темные локоны запрыгали по плечам. – Про Тайну, если она существует, ты сам его спросишь. А я скажу, где он прячется. Ты ведь это хочешь знать?

– Хочу, – согласился я. – Говори.

И тут с нею что-то случилось. Вроде стояла она как прежде, с потупленными очами, но засверкали в глазах золотые искорки, изогнулся в полуулыбке рот, приподнялись холмики щек, и левая рука легла под грудь, будто поддерживая ее или предлагая. Коварное женское волшебство! Никаких причиндалов из Лавки не надо!

– Скажу, – с лукавым вызовом промолвила она. – Только деньги вечером, а стулья – утром.

– Надо же!.. – буркнул я. – Ильфа с Петровым читала!

– Читала! – Анна повернулась к книжным полкам, ткнула тонким пальчиком в творения святого Юлиана, Хьюзи, Шпеера, Байкалова и муфтия Багдадского. – Это тоже читала, и это, и это! Я вообще-то на филфаке МГУ учусь.

Образованный вампир пошел! – мелькнула мысль, но вслух я не сказал ничего. Мне вдруг расхотелось ее обижать.

Ее руки были на моих плечах, жаркое дыхание обжигало шею. Я целовал ее губы и грудь, целовал, не вспоминая, кто лежит со мной, ибо в эти минуты страсть уравнивала нас, и были мы не человеком и вампиром, а просто мужчиной и женщиной. Ушли подозрения и страхи, ее отчаяние, моя настороженность, даже будто бы исчез ментальный запах, отличавший Анну от людей. Что же осталось? Самозабвение. Тонкие пальцы, гладившие мои щеки, щедрая сладость губ, сосок, напрягшийся под моей ладонью, мягкие изгибы талии…

Бывал я с женщинами, бывал, и цену им знаю! Правда, доставались мне скучающие девы с адриатических пляжей да холеные сучки из столичного бомонда. Милы им высокие крепкие парни, что могут повалять в постели с заката до рассвета, на ладонь посадить и к лампочке подбросить. Словом, быки и жеребцы. Были среди дам и те, чей заказ пришлось мне выполнять, – они знали, что я Забойщик, и влекли их не только мои стати, но и занятие. Очень, очень романтичное! Вроде как у гладиаторов в Древнем Риме, тупых и кровожадных, или у солдат-наемников… Нравятся гламурным дамам такие. В мужья они берут банкиров и чиновников, а любят рискующих жизнью бойцов. Еще мускулистых стриптизеров, массажистов и гинекологов, но у бойца перед ними много преимуществ: боевые шрамы, страшные истории, несокрушимая уверенность в себе и готовность в любой момент выпустить ближнему кишки. Это о гладиаторах и солдатах, а что до Забойщиков, то у нас слегка по-другому – ведь вампиры нам не ближние.