Читаем без скачивания Патроны не кончаются никогда, или Записки охотника на вампиров - Михаил Ахманов

Однако я лежал в постели с девушкой-вампиром, и происходившее меж нами было совсем другим, так не похожим на прежние мои интрижки, на весь галантный опыт! Вроде бы то же самое, то, что бывает у мужчины с женщиной от века, – сплетение тел, дрожь плотского желания, судороги экстаза… Все как обычно, но лишь по форме, не по существу. Отчего же? Не потому ли, что Анна не относилась к роду людскому? Или причина была в ином?

Ее ноги обвивали мою поясницу, гладкая кожа сочилась влагой любви, губы искали моих губ, и временами слетали с них тихие хриплые стоны. Внезапно она прижалась ко мне еще сильнее, еще крепче, и я ощутил, как теплый язычок скользит по моей шее, отыскивая сонную артерию. Потом маленькие клыки надавили на нее, но проколоть не смогли – я мутант, кожа и мышцы у меня особой прочности. Первичный, конечно, их прокусит, но Анна первичной не была; не те силенки и не та свирепость. Пришлось ей помочь.

– Кусай, малышка, только зубки не сломай, – шепнул я, расслабив мышцы. Укол был легким, почти незаметным; губы нежно приникли к артерии, как бы лаская ее или извиняясь за подобное самоуправство. Я знал, что у вампиров это инстинктивная реакция в момент оргазма; происходящее было сильней ее воли, было столь же неосознанным, как крик или глотательный рефлекс младенца. Она сделала крошечный глоток, потом другой, застонала и вдруг попыталась отстраниться – дрожащая, испуганная, виноватая. Но я ее не отпустил, поймал губами уголок рта, где соленая кровь смешалась с солеными слезами.

– Петр… прости меня, Петр… я не хотела…

– Все в порядке, милая. На одну девушку крови у меня хватит.

Должно быть, не то я сказал – слезы потекли сильнее.

– Я… я… чудовище! Я не хочу, не хочу!

Анна разрыдалась, уткнувшись лицом в мою грудь. Был только один способ ее успокоить.

Снова я держал ее в объяитях, целовал ее губы, утешал и ласкал, и снова затопило меня непривычное чувство нежности. Нежности, гореть мне в преисподней! К вампиру, к дьяволице, к нелюди!

Правда, стала она такой не по своему желанию.

Она заснула в моих объятиях.

Пробудился я первым, включил ночник, лежал рядом с нею, разглядывал ее спокойное лицо и думал: дня не прошло, как обещался я Владу найти себе девушку. И вот нашел! Нашел, чтоб меня черти взяли! Конечно, девушка с изъяном, но другой я не хочу. Определенно не хочу! Есть, однако, небольшой нюанс, такое крохотное сомнение: хочет ли она меня? Сказала, что ей так надо… А почему? Почему пришла к Забойщику, который для вампира ненавистный враг? Увидела меня на шабаше под Башней и пленилась моим красным пиджаком да золотым шитьем? Пиджак был клевый, но в любовь с первого взгляда мне все-таки не верилось.

И понял я, что ощущаю опасение – да что там!.. настоящий страх! Вот сейчас проснется она и объяснит… Скажет: получила я, Забойщик, то, чего хотела, а была с тобою потому, что насильник Палыч, старый хрыч, больно уж мне надоел. Вот тебе его адресок – сведи с ним счеты, выжми из ублюдка Тайну, а еще отомсти за мою поруганную молодость. Убей, как сестру мою проклятую убил!

Тем все и кончится…

Веки Анны затрепетали и поднялись. Посмотрела она на меня, улыбнулась и сказала:

– Петр, что за чудо! У тебя глаза разные!

– Разные, как и положено мутанту, – согласился я. – Все Забойщики мутанты… в той или иной степени. Ты не знала?

– Теперь знаю.

Я поднялся и включил свет. Компьютер подмигивал мне, пускал по экрану цветные сполохи, но я к нему не подошел. В кресле валялись мой черный плащ и остальная одежда, сверху лежали клинок и ружье. Впервые за много лет я не убрал оружие в стойку у дивана. Но «шеффилд», похоже, не выглядел обиженным, понимал причину.

– Есть хочешь?

Анна помотала головой. Крови она выпила чуть-чуть, несколько глотков, и этого, кажется, хватило. Может быть, кровь у меня очень питательная?.. – подумалось мне.

– Кофе? Чай?

– Кофе. Я сделаю сама.

Она выскользнула из постели, натянула платье и пошлепала на кухню босиком. Нет, не на кухню, в ванную – я услышал звук льющейся воды. Ее эманация стала слабее, но я по-прежнему улавливал ментальный запах Анны.

Невероятно! Запах вампира в жилище Забойщика!

На верстаке лежало ожерелье. Тридцать семь клыков плюс недавнее приобретение, зуб Марии. Я сунул свой трофей в карман плаща. Мне не хотелось, чтобы Анна его видела.

Плеск воды прекратился. Через десять минут мы сидели на кухне и пили кофе. Я – с холостяцкими бутербродами, Анна – просто так.

– Ты собиралась объяснить, – сказал я.

– Что? – Ее ресницы взметнулись.

– Почему ты пришла ко мне.

– Подождем до вечера. Сейчас ты будешь занят.

Это означало, что она останется у меня.

Звякнула пустая чашка. Запах кофе плыл в воздухе.

– Ночью… ночью я плохо себя вела? – осторожно промолвила девушка.

– Все нормально, – отозвался я. – Давай-ка к делу перейдем, к нашим стульям.

– Хорошо. У него поместье на Рублевке. Особняк в три этажа, по углам – башенки, и ворота… – Анна пошевелила пальцами, – такие ворота, как в старинных замках. Из дуба с железными заклепками.

– Через ворота я не пойду. Какой там забор?

Она объяснила. Добавила, что у ворот – охрана, а на участке – собаки. Дом был записан на подставное лицо, известного гомика-шоумена, не вылезавшего из череды гастролей. Чуриков обитал в этой усадьбе уже несколько лет.

– Сиди в подвале и во двор не выходи, – сказал я. – Здесь ты в безопасности.

Анна послушно кивнула. Оставив ее наедине с чашкой остывшего кофе, я вернулся к комнату, натянул плащ, взял оружие и полную фляжку со святой водой. Добавил к этому ломик, огнемет и баллончик с белым фосфором. Хорошая штука этот фосфор, бревно насквозь прожжет, не говоря уж о человеке.

Затем я вышел из подвала, проверил дверь – заперта надежно! – и направился к своему «жучку». Пахло вампирами. Густой поток эманации тянулся с Третьего Берендяевского, а сверху, с крыши или с чердака, тоже пованивало, но не так заметно.

– Упорные ребята, – пробормотал я и направился в подъезд.

Там меня перехватили дворничиха Клава и бабулька Ильинична из второй квартиры. Для них я был Петей Большаковым, хозяином бензоколонки, свирепо воевавшим с конкурентами. Были они сущие разбойники и душегубы, чем объяснялась стальная дверь в подвале и приклад обреза, что временами выглядывал из-под плаща. Бензиновый бизнес в Москве – штука опасная.

– Вчерась дружка твово… – начала тетка Клава, опершись на метлу.

– Владика со второго этажа, который газетчик… – поддержала Ильинична.

– Правду режет, вот и наехали на него, – пояснил я. Сделал страшные глаза и добавил: – А кто, сами понимаете… Только он мне отзвонился, и я специалистов вызвал. Успел!

– Живой ли? – сочувственно спросила тетка Клава.

– Жив, в больнице лежит. Ушибы средней тяжести, состояние стабильное.

С этими словами я проскользнул в подъезд, поднялся, ступая на носках, на третий этаж, а оттуда – на чердак. Эманация вампира была здесь особенно сильной, и я вытащил из-под плаща обрез.

– Не стреляй, братец, – раздался знакомый голос. – Я тут, я, милостью божией!

У слухового окошка сидел на пыльном полу Пафнутий с голубем в руках. Рядом валялись еще три голубя и бродячая кошка, высосанные досуха.

– Завтракаешь? – спросил я. – Ну, приятного аппетита.

– Благодарствую. – Пафнутий отложил голубя. – Прислан я батюшкой Кириллом. Интересуется он, нет ли каких новостей.

– Пока нет, но к вечеру, возможно, будут. Только ты ко мне в дом не шастай, не тревожь жильцов. Есть ведь телефон и компьютер.

– Мы, эта, привыкли по старинке, – со вздохом сообщил Пафнутий. – Я ведь не просто так пришел… Может, помощь нужна?

– Не нужна, – ответил я и направился к выходу. Вслед мне донеслось:

– Ты поосторожнее, братец. Караулят тебя супостаты на улице. Ждут, в машинах сидючи.

– Знаю.

Я спустился вниз. Двор у нас с маленьким секретом: между боковиной синебрюховского особняка и глухой стеной соседней пятиэтажки есть проход. Ширина такая, что человеку поперек не лечь, однако «жучок» мой вписывается. Словом, сел я за руль и аккуратно, на первой передаче, выехал в соседний двор, а оттуда – в Берендяевский проезд, но уже не Третий, а Второй. Затем ударил по газам и покатил себе на Рублевку, к Пашке-Живодеру.

Пал Палыч Чуриков

Известно, кто на Рублевке проживает. Известно, да не все. Для нашей столичной публики Рублевка – синоним богатства и успеха, и это так, но заработан сей успех мужчинами. Люди эти, продукт перестройки, все больше в годах, кому за пятьдесят, кому под семьдесят. Очень, очень деловые! У каждого бизнес, не финансовый, так депутатский, не депутатский, так разбойный… Однако все-таки люди они и хотят украсить жизнь свою молодыми женами и любовницами. Чтобы была красотка девяносто-шестьдесят-девяносто, а сверх того в чем-нибудь преуспевшая, теледива или топ-модель, певичка, стриптизерка или, на худой конец, писательница. Купят такое имущество деловые и запрут в своих дворцах. В бутик – под охраной, в клуб развлечься – ни ногой, в Париж и Ниццу – лишь с супругом или спонсором, когда дела позволят. Скучно дамочкам! И потому многие из них сосут. Из мужей сосут, из любовников и прислуги, а если лесбиянки – друг из друга по взаимному согласию. Первичных нет, одни вторичные инициантки. Очень тесная компания – можно сказать, дамский вампирский бомонд. Окружающим не опасны, так как граждан низшего сорта презирают и кровушкой их брезгают. Присматривать за ними ни к чему, у Гильдии и так забот хватает. Мы и не присматривали.