шевеля губами, произнёс Кристоф, кровь в его жилах застыла. Он поднёс кубок к губам, но вместо того, чтобы сделать глоток, незаметно вплеснул туда содержимое своего рта.
– Одна судьба на всех, – сказала Ирида, затем глотнула из кубка, церемониально кивнула и развернулась, чтобы уйти.
Понимая, что вот-вот его план провалится, Кристоф в отчаянии схватил королеву за руку. Не ожидавшая столь беспардонного поведения Ирида изумлённо повернулась.
– Ты станешь моей. Ты будешь любить меня так, как никогда и никого. Больше всего на свете ты теперь жаждешь, чтобы я стал твоим мужем! – тихо и быстро проговорил Кристоф, пристально глядя в холодные, как болотный снег, глаза Ириды.
Музыка остановилась, взоры всех присутствующих устремились на королеву и позволившего себе невиданную вольность молодого князя.
– Держите себя в руках, Кристоф, и не забывайте своё место. Порой безрассудство может привести к непоправимым последствиям, – с угрозой и презрением произнесла Ирида. – Сегодня Праздник, и, дабы не оскорбить Богов бесславно пролитой кровью, я дарую вам своё прощение, – сказав это, она ушла.
Музыка снова заиграла, сотни пар глаз продолжали наблюдать за раскрасневшимся князем. Кристоф не чувствовал стыда – его обуревали злоба и ярость, каких он никогда не испытывал прежде. Зелье не подействовало! Безглазая старуха обманула! Опозорила! Выставила полным кретином перед всем Хазаартом!
Резко развернувшись на каблуках, Кристоф стрелой вылетел из праздничного зала, его лицо пылало, руки против воли сжимались в кулаки. Если бы сейчас на своём пути он встретил Безглазую ведьму, то непременно выпустил бы из её брюха кишки и, обмотав их вокруг дряблой морщинистой шеи, затягивал до тех пор, пока старуха не издала бы свой последний хрип!
Всю ночь Кристоф не спал. Слуга, доставивший ему конверт с королевской печатью, застал хозяина в постели с широко раскрытыми глазами, смотрящим в потолок, и если бы тот не моргал, то бледное лицо и безразличный взгляд вполне могли бы сойти за посмертную маску покойника.
Дрожащими руками Кристоф разорвал конверт и, готовясь принять самое худшее наказание, стал читать. Чем дальше он читал, тем отчётливее на его лице отражалось удивление: королева Хазаарта не только не гневалась на князя за его нахальный проступок, но и звала составить ей компанию на охоте завтрашним днём.
Невероятно! Кристоф прыгал и хохотал, как умалишённый, залезал на стол и громко топал, целовал в пятак голову кабана, висевшую на стене, и во весь голос орал похабные песни. В довершение всего он велел служанке принести ему кувшин с вином и осушил его почти залпом, а затем повалился спать прямо на полу, растянувшись на шкуре недавно убитого им медведя.
Ирида, облачённая в белоснежное праздничное платье, сияла ярче снега на вершине самой высокой горы Хазаарта, Кристоф наслаждался триумфом и предвкушал наступление ночи. Первой брачной ночи короля и королевы Хазаарта.
Пиршество близилось к завершению. Новоиспечённый король порядком устал от поздравлений и неудобного свадебного наряда, Ирида тоже казалась утомлённой, но привычно не подавала виду. Закончив торжественную часть, новобрачные откланялись, дозволив гостям продолжать праздник и поднимать кубки за их здравие.
Кристоф накинул шёлковый халат и, воспламенённый любовью, ждал Ириду, гадая, в каком облачении она явится к нему, в деталях воображая, как будут трястись её груди с торчащими от возбуждения сосками, когда он будет любить её на этой широкой кровати.
Время шло, но молодая жена не спешила в объятия к мужу. Первые несколько часов Кристоф оправдывал долгое отсутствие Ириды волнением девственной невесты и даже посмеивался, довольно потирая крепкие руки, но ожидание начинало его утомлять, и он приказал слуге выяснить причину столь длительной задержки королевы. Вскоре взволнованный слуга вернулся с вестью о том, что Ирида в эту ночь не придёт. Никаких причин он не назвал, лишь «слово в слово» передал то, что ему велела королева.
Ошеломлённый Кристоф остался один в своей спальне, и лишь красное как кровь вино и бледная луна за высоким окном скрасили его разочарование.
Следующим днём Ирида вела себя так, будто накануне ничего не случилось, с энтузиазмом обсуждая планы похода в Западные земли и текущие дела королевства, была мила и изливала сладкие речи о любви и бесконечной преданности новоиспечённому мужу, но к вечеру вновь не явилась к супружескому ложе.
Одинокие ночи Кристоф продолжал коротать с вином, все его попытки расспросить королеву о столь причудливом её поведении Ирида пресекала, уводя разговор в другое русло. И даже прямые вопросы в лоб у неё вызывали лишь молчание и снисходительную улыбку на безучастном лице.
Однажды ночью Кристоф, порядком захмелев и распалившись зверским возбуждением, решил взять инициативу в свои руки и с твёрдым, как стальной жезл, намерением исполнить супружеский долг отправился в покои к жене. Набросившись на объект своих желаний прямо с порога, он получил жёсткий отпор и нож у своего подбородка. Уверенный боец и искусный воин, а по совместительству жена Кристофа чуть не убила хмельного нарушителя ночного спокойствия и вытолкала за дверь, угрожая в следующий раз самым изощрённым методом лишить его мужского достоинства, если только тот попробует сунуться к ней ночью ещё раз.
Снедаемый бессильной злобой и униженный, Кристоф был вынужден убраться восвояси. Такое позорное поражение он терпел впервые в своей жизни. Вопиющее поведение Ириды приводило его в полное замешательство.
Вернувшись к себе, Кристоф послал служанку за новой порцией вина. Спать ему не хотелось, ураган самых чёрных чувств, бушевавший в его душе, не давал успокоиться и дурманил разум.
Служанка молча поставила кувшин на стол и собиралась удалиться, как неожиданно для самого себя Кристоф окликнул её. И она осталась. Такая нежная, тёплая, живая. С мягкими чертами добродушного лица и лучистыми глазами.
Служанка – Мари – стала ночевать в покоях Кристофа всё чаще, самоотверженно и с особым рвением исполняя супружеские обязанности королевы. Знала ли об этом Ирида? Кристофу было плевать. А хоть бы и знала – так даже лучше. Пусть понимает, что в Хазаарте мокрая щёлка есть не только у неё.
Но как бы Кристоф ни злился на Ириду, она всё ещё глубоко сидела в его сердце. В сотый раз размышляя о причинах её нежелания разделить с ним супружеское ложе, он вдруг предположил, что у королевы тоже есть любовник. Эта мысль настолько глубоко засела в его голове, что не давала ни есть, ни спать, и он решился проследить за женой.
Выбрав удачное время, Кристоф пробрался в её спальню и укрылся под кроватью, предвкушая волнующий момент, когда он сможет уличить Ириду в измене. Кристоф даже взял с собой
