женщиной? – удивился Алекс.
– О, нет. Женщины их перестали интересовать еще в конце девяностых. Нет, конечно. Я приходил на свидания и сразу говорил: «Дорогой, ты очень болен, но и это излечимо за умеренную цену».
– И что тебя не посылали к черту?
– Конечно, иногда и посылали. Как-то даже подрался с одним известным ЛДПРовцем в клубе трансвеститов. Он потом стал моим лучшим пациентом.
Саше на секунду показалось, что в своей жизни она еще видела далеко не все. Слушать, как высокопоставленного пациента с девушкой привозят на конспиративную квартиру для терапевтических сеансов, было одновременно противно и интересно. Да-да, с девушкой, которой, по легенде для охраны, и нужен был психиатр, и которую тоже предоставлял Леон. Он не скупился на поддержание строжайшей конфиденциальности и приватности своих клиентов.
– Да уж, красиво жить не запретишь, – сказал Алекс. – Так какой у нас все же план?
– Ты делаешь таблетку, потом мы ее испытываем на наркоманах как собственно анальгетик. И, о боже, обнаруживаем что, скажем, потребление героина падает, – Леон изобразил крайнее удивление.
– Потом?
– Потом на этих данных получаем разрешение в МинЗдраве на нормальную клинику у Селезнева.
– Потом?
– Потом, – вставила слово Саша, – нам всем ставят памятник в Южном Тушине. На холме из просроченного героина.
* * *
Леон возник в кабинете Алекса и довольным голосом объявил с порога:
– Всё, твоя бупрофиллиновая субстанция пришла, поздравляю! Поехали, заберем – здесь недалеко.
Алекс вспомнил разговор с Борисом. Перспектива поучаствовать в полицейском маски-шоу показалась ему более чем реальной.
– Леон, кому нужен бесплатный билет в тюрьму, когда есть ты? Я никуда не поеду. Доставка субстанции – это твоя зона ответственности.
– Почему бесплатный? – слегка обиделся Леон. – Между прочим, это стоило шестьдесят пять тысяч долларов.
Авантюризм Леона оказывал странное действие на Алекса. Ну как можно было быть таким беззаботным и не просто оставаться так долго на свободе, но и неплохо при этом зарабатывать себе на жизнь? Алекс чувствовал одновременно нечто вроде восторга и зависти, которое испытывает двухмерное существо к трехмерному. Вздохнув, он сказал:
– То есть ты не оспариваешь того, что люди, к которым ты сейчас поедешь, могут работать на ФСКН? Отлично, но извини, именно поэтому я не поеду.
За бупрофиллином в импортно-экспортную компанию Леон пришел с двумя крепкими на вид сослуживцами. Конечно, Алекс был в чем-то прав, и что Василий Вудвордович мог оказаться сотрудником наркоконтроля, тоже приходило ему в голову. Естественно, в своей практике Леон уже встречал людей, ухитрявшихся и зарабатывать, и выполнять свой служебный долг. Поэтому у Леона был прекрасный план, как это проверить.
За спиной Василия Вудвордовича, видимо, по тому же негласному кодексу авантюристов, стояли охранник и подозрительно широкоплечий бухгалтер. Сам Василий Вудвордович сильно нервничал и перед тем, как поставить на стол три контрабандных упаковки бупрофиллина, несколько раз проверил британский паспорт во внутреннем кармане. Даже после получения предоплаты все еще могло обернуться полным крахом.
Некоторое время обе стороны в полной тишине с опаской взирали на товар и друг на друга. Василий Вудвордович почувствовал легкое онемение левой руки и привкус меди во рту. «К чему откладывать неизбежное?» – грустно подумал он и кивнул на кейс в руках Леона.
Леон холодно улыбнулся, поставил кейс на стол и открыл его. Кейс был пуст, за исключением маленькой красной книжицы красного цвета с гербом Российской Федерации. Леон резко выхватил эту книженцию и ткнул ее под нос опешившего Василия Вудвордовича:
– Роснаркоконтроль, суки! Всем оставаться на месте!
Все, включая даже непосвященных сослуживцев Леона, оцепенели от ужаса и в полном смятении смотрели на него.
– Ой… – прошептал Василий Вудвордович, потом сильно побледнел и сел на пол.
Леон, обведя всех присутствующих внимательным взглядом, по-деловому спрятал удостоверение в карман. Он был доволен проверкой: судя по искреннему страху присутствующих, оперативников наркоконтроля среди них не было. Леон кивнул одному из своих сотрудников и тот, втянув голову в плечи вышел, а сам он помог подняться Василию Вудвордовичу:
– Извините, Васенька, вы же сами понимаете, что в нашем деле нельзя без предосторожностей.
Тем временем, сотрудник принес из машины другой кейс, уже с деньгами, и все еще дрожащими руками стал выкладывать содержимое на стол.
Василий Вудвордович все это время смотрел не на деньги. Он глядел с бесконечным ужасом на Леона, как смотрят только тяжелобольные на стоящую у изголовья старуху с косой.
* * *
Для нового лекарства от наркомании сама по себе клиническая эффективность еще ничего не значила без благословения силовых структур. Ведь в стране, пережившей диктатуру пролетариата, работать без оглядки на силовиков могли лишь те, кто видел их каждое утро в зеркале. Но если мечтать о возможности выхода на рынок Европы и Штатов, то такое лекарство должно также соответствовать международным стандартам. Вот ведь где действительно золотое дно для «РосФарма»! Здесь можно будет потягаться и с пфазеровским аторвастатином, о котором так мечтал Петров.
Однако почему-то почти никто не разделял энтузиазма Алекса.
– Ага, так нас и пустят в Европу с нашим рязанским рылом, – заметил скептически Гуронов. – У них там и метадон, и бупренорфин, и медицинский героин – они никогда нас на свой рынок не пустят.
Реакция Петрова была еще более непонятной. Возможно, Алекс застал его в плохом настроении, поскольку тот лишь хмуро посмотрел и вообще ничего не сказал.
И только Егор, который затащил Алекса в гости к какой-то поэтессе, то ли восторженно, то ли иронически воскликнул:
– Ну ты даешь! Тобой будет гордиться вся страна. Да что там страна, я лично буду тобой гордиться!
И похлопал его по плечу.
Когда стало окончательно ясно, что страна в лице поэтессы не интересуется ни наркоманией (в любом виде), ни тяжелой судьбой чиновников, братья уже успели выпить полбутылки водки. Егор протянул Алексу ключи от машины:
– Поведешь ты. Если у тебя отберут права, то тебе в Америке все равно другие дадут.
Как ехали домой, Алекс помнил смутно до того, как нужно было вывернуть на Тверскую. Куда там Манхэттену или даже восточной Филадельфии! По Тверской народ ездил строго по психологии и габаритам. Алекс готов был поклясться, что только что видел седую бороду старины Фрейда за рулем проехавшего желтого хаммера. Постояв минут пять, чтобы сделать правый поворот, Алекс закрыл глаза и вжал педаль газа в пол. Каким-то чудом они вписались в движение, но Егор мгновенно протрезвел и дальше повел машину сам.
Однако какая лекарственная форма нового препарата может получить благословение российских силовиков оставалось загадкой. Баллончик со спреем или интразональная форма бупрофиллина будет выглядеть
