Остальное время — при длительных перелетах это дни и недели — экипаж корвета полностью предоставлен невесомости. Ну а велотренажер, беговая дорожка со специальным экзоскелетным имитатором нагрузок и пружинная штанга помогают экипажу корабля оставаться в тонусе.
Тащиться до Венеры десять дней, причем девять из них провести в полной невесомости, Матвею не улыбалось. Поэтому он не оставлял надежд догнать крейсер «Бородин» и вновь подняться на его гостеприимный борт.
Помимо прочего, крейсер мог предоставить в его распоряжение свои мощные средства связи. Они позволяли Матвею куда более эффективно вести удаленное расследование: интенсивно общаться с оставленной на базе «Уют-5» Исинкой, с пограничниками и аварийно-спасательной службой.
Матвей вывел свой корвет из тени станции, сориентировал корабль, дождался от диспетчера магического заклинания «Борт 2012, дорожка» и дал зажигание.
Если все будет хорошо, через тридцать часов он нагонит «Бородин».
А в том, что сейчас все будет хорошо, он почему-то не сомневался.
Слишком уж плохо было все предыдущие дни…
Эпизод 14
Божественное тело
Август 2468 г. Крейсер «Бородин» — корвет «Скорпион» б/н 2012 — станция «Амур» Район ВенерыСпустя сутки Матвей вышел на конечную траекторию сближения с крейсером «Бородин».
Чтобы немного развеяться, отправился покрутить велотренажер. Стоило подошвам его ботинок коснуться педалей, как на связь вышла Исинка.
Не тратя времени на «здрасьте-как-поживаешь», она сразу взяла быка за рога:
— Я просмотрела армейские видеоархивы станции «Уют-5». Там только два новых вхождения Анны. Зато в обоих случаях зафиксированы новые контакты сравнительно с данными, ранее полученными от службы безопасности. Одна съемка сделана в холле гостиницы, другая — в пассажирском терминале, за полчаса до отлета «Речникова».
— И что за контакты? — спросил Матвей.
Поскольку за двадцать пять часов его «Скорпион» удалился от станции «Уют-5» на порядочное расстояние, обмен репликами происходил с некоторой задержкой. Ответа Исинки Матвей ждал почти десять секунд.
— В гостинице — с двумя молодыми людьми предположительно ее возраста, — наконец услышал он. — В терминале — с женщиной средних лет.
— Вышли мне обе видеозаписи. И заодно сразу дай досье на эту женщину и молодых людей.
И снова — десятисекундная пауза, заполненная только тихим жужжанием системы вентиляции: Матвей вспотел на велотренажере, и чувствительные датчики сразу скомандовали подновить атмосферу в отсеке.
— Женщина, которая обратилась к Анне в пассажирском терминале, явно случайный контакт. Она готовилась к посадке на борт лайнера «Иравади», следующий рейсом Луноград — Хэйхэ. Спросила у Анны, который час. Долго удивлялась ответу «Двадцать четыре часа одиннадцать минут», пока не сообразила, что часы Анны выставлены по марсианскому времени.
«Да, эта тетка явно не стоит наших слов, потраченных на ее обсуждение», — уныло констатировал Матвей.
— Что же касается двух особей мужского пола в холле гостиницы, с ними подобной ясности нет, — продолжала Исинка. — Съемка велась с такого ракурса, который почти не позволяет их разглядеть. Поэтому я до сих пор не смогла произвести их надежную идентификацию. На записи видно только лицо Анны. В основном — глаза и нос. Снимать нижнюю часть ее лица мешал затылок одного из собеседников. Там, где губы Анны всетаки были видны, я произвела расшифровку произнесенной ею фразы. Результаты пересланы на борт твоего корвета.
Сгорая от нетерпения, Матвей скормил переданные Исинкой файлы борткомпьютеру. Тот прокрутил их через систему голографического всюдуприсутствия, которая позволяла формировать изображение в любом обитаемом отсеке корабля.
Итак, вот его Анна — красавица и умница!
А вот и два каких-то сомнительных субъекта…
Действительно, их лиц не видно, камера снимает их со спины…
Но вот что прекрасно передано съемкой — это смущение и, пожалуй, неудовольствие Анны. Она слушает одного из своих собеседников, наклонив голову набок и прикусив губу… По гримасе легкой брезгливости прочитывается, что она с огромным удовольствием избежала бы разговора…
Но то ли светские приличия, то ли какие-то более серьезные причины не дают ей этого сделать!
И вдруг Анна говорит (это Исинка восстановила по ее губам):
— Знаешь что, Крокус? Шел бы ты в задницу!
И с этими словами она уходит, гордо задрав голову!
Вот такая запись…
— Крокус… Кро-кус, — пробормотал Матвей. — Кто бы ты ни был, Крокус, Анне ты не нравишься!
Оказавшись на борту крейсера «Бородин», Матвей развил бурную деятельность.
Связался со штабом Венерианской Смешанной бригады, с командованием Погранслужбы, поговорил со всеми командирами спасательных кораблей, которые прочесывали треугольник Меркурий — Венера — Земля в поисках «Речникова».
Результаты обескураживали: нигде, ничего, никого.
Тогда Матвей, не видя лучших вариантов, выдал развернутые запросы вообще на всех, с кем контактировала Анна на «Уюте-5», и получил скрупулезнейшие ответы.
Матвей тонул в океане несущественной информации. В другом океане — тысячекратно большем — тонула Исинка.
Увы, перелопачивание всех этих информационных авгиевых конюшен не давало сколько-нибудь внятных результатов.
Спустя три дня Матвей уже не знал, какие еще поставить задачи Исинке. Так что старинному супермозгу оставалось только руководствоваться собственными хитроумными алгоритмами.
И вдруг — совершенно внезапно — ярким болидом блеснул новый факт: за два дня до исчезновения планетолет «Речников» стыковался с орбитальной станцией «Амур» на орбите Венеры! Со станцией, которая служит штаб-квартирой корпорации «Кольцо»!
Эту новость сообщила ему Исинка.
— Не понял, — спросил Матвей Исинку во время очередного сеанса связи, — почему этот факт нигде не был отражен? И, если он нигде не был отражен, как ты смогла его установить?
— Если бы я умела испытывать эмоцию удивления, я сама была бы удивлена, — ответила Исинка спустя положенные четыре минуты (именно столько теперь требовалось электромагнитным волнам, чтобы добежать с борта «Бородина» до «Уюта-5», а затем вернуться обратно). — Но я умею испытывать лишь эмоцию удовлетворения, и поэтому я удовлетворена…
— Как это прекрасно, — в полрта улыбнувшись, пробормотал Матвей.
— …Я проводила анализ грузов, — продолжал журчать в наушниках приятный женский голос Исинки, — находившихся на борту «Речникова». Мне не удалось обнаружить в описании государственных стандартов тридцать один процент шифров, которыми обозначены наиболее массивные грузы. Однако после сорока часов сквозного поиска по всем терминалам Солнечной системы мне удалось установить двух получателей грузов с такими же шифрами. Один получатель, претендующий на двенадцать процентов шифрованных грузов, находится на лунном заводе «Горизонт». Другой получатель — корпорация «Кольцо», Венера. Поскольку Венера лежала на пути следования «Речникова», естественно было поинтересоваться более точным адресом груза. Им оказалась станция «Амур».
— Ну а почему данных о заходе «Речникова» на станцию «Амур» нет в диспетчерских протоколах?
— Неизвестно. Но, вероятно, это как-то связано с режимом повышенной секретности, который соблюдается на всех станциях корпорации «Кольцо».
— Если планетолет-курьер передал на станцию «Амур» некие грузы, с него ведь могли и пассажиры сойти, верно? — спросил Матвей.
— Именно так. С борта «Речникова» на станцию «Амур» перешли четверо. Все они — мужчины, астроинженеры. Трое сели на корабль еще на Марсе, один — на станции «Уют-5». Я предполагаю, что эти люди напрямую связаны с шифрованными грузами, которые «Речников» доставил на «Амур».
— Но что это за грузы?! — в сердцах воскликнул Матвей.
— Я не знаю, — отчеканила Исинка. — Но я твердо уверена, что это знает Степан Николаевич Гумилев, президент корпорации «Кольцо». Который, как тебе должно быть известно, сейчас находится прямо по курсу крейсера «Бородин», на станции «Амур».
Матвей стоял навытяжку перед статным красавцем капитаном Сверчевским.
Вообще-то Сверчевский был заместителем командира первого дивизиона корветов, приписанного к «Бородину». Но в тот день на капитане лежали функции выпускающего офицера. А это значило, что он был обязан провести с Матвеем предполетный инструктаж.
По опыту Матвея инструктаж был простой формальностью и занимал от силы пятнадцать секунд. Как выяснилось — только не на рейде Венеры.
То и дело сверяясь с какой-то бумажкой, Сверчевский вещал:
