расстроена своими открытиями. Из-за того, что гипотетическая чернокожая семья получила меньший доступ к благам – жилью, местам в колледже и т. д., у ее белой семьи в реальности оказалось больше возможностей. Они выигрывали от системных предрассудков. Черная Америка субсидировала белую не только налогами, но и упущенными возможностями. Вне зависимости от социально-экономического положения семьи, они получили преимущество благодаря попутному ветру, толкавшему их вперед, а также встречным ветрам, которые мешали остальным. Пусть семья Коллин не поддерживала расизм, их положение постепенно улучшалось благодаря ему. «Другими словами, – продолжает Коллин, – я получаю прямую выгоду от расистской системы».
Общественно-политическая организация Demos, занимающаяся вопросами равенства, попробовала количественно подсчитать влияние ветров. В работе «Сколько стоит “белизна”» они пишут, что индивидуальные различия в образовании, положении семьи, полной или частичной занятости и привычках потребления не компенсируют век накопленного богатства. Целью исследования было выяснить, могут ли различные индивидуальные выборы «стереть различие в накопленном богатстве». И ответ – нет.
Еще одно исследование, проведенное Корпорацией экономического развития и Институтом политических исследований, подтвердило, что накопление богатства играет важнейшую роль в финансовой безопасности и возможностях в каждом поколении. Исследователи пришли к выводу, что на текущий момент чернокожим семьям понадобится 228 лет, чтобы достигнуть объема состояний, которым сейчас владеют белые.
Даже если предположить, что сейчас исчезло все влияние прошлого (что, естественно, невозможно) у черных и белых американцев все равно не будет равной оценки и ожиданий от жизни. Другими словами, никакими собственными усилиями нельзя добиться такой разницы и развития, которые приносят системные различия, такие как Закон о правах ветеранов.
Избирательный патриотизм
Коллин беспокоило и кое-что еще. Раз подход «сделай себя сам» так легко дискредитировать, почему же она ничего об этом не знала? Ее вопрос перекликается с работой историографов. Они исследуют то, как мы изучаем историю. Задаются вопросом, чья точка зрения в том или ином случае подана как истинная, а какие взгляды оказались в тени. Они обращают внимание на то, какие события анализируют, выявляя причины и следствия, а какие объявляют неохваченными. Им важно узнать, какие факты исключают или включают в учебники по истории и почему.
Ученый Джеймс Лёвен в книге «В чем солгали учителя» (Lies my teacher told me) подробно анализирует восемнадцать самых распространенных учебников истории для старшеклассников (каждый примерно в тысячу страниц). И хотя он не обращался конкретно к Закону о правах ветеранов, он проанализировал отражение в учебниках расизма, которое дало ключи к пониманию подходов разных авторов. Лёвен обнаружил, что лишь в половине книг расизм или связанные термины были внесены в алфавитный указатель. Лишь в трех обсуждались причины расизма. Кроме того, в большинстве учебников «рабство было показано беспричинным, как трагедия, а не зло, совершенное одними людьми против других. Как-то так вышло, что в Америке было четыре миллиона рабов и ни одного рабовладельца. Это часть закономерности, присутствующей в учебниках: все плохое в американской истории происходит анонимно».
Любить Америку – это самое американское, что только можно делать.
Он также заметил, что учебники по таким предметам, как химия, английский язык или математика, обычно имеют естественные, «скучные» названия вроде «Основных принципов химии». Одновременно в названиях почти всех широко используемых учебников истории, которые он изучил, имелись эмоциональные слова и выражения (такие как «песня», «приключение» или «триумф»). Так что незнание Коллин о двусторонности Закона о правах военнослужащих было примером еще одного «попутного ветра», заключенного в самом преподавании истории. Встречные ветры не просто сдерживали ее гипотетических темнокожих предков, их еще и нигде не описывали и не документировали для будущих поколений. Могло показаться, что различия между черными и белыми появились из ниоткуда.
На самом деле то, как Коллин анализировала гипотетическую историю своей семьи, отражает лишь самую верхнюю часть системного расизма, с которым столкнулась бы ее черная версия. Необыкновенная статья Та-Нехаси Коутс в The Atlantic «Дело о возмещении ущерба» объединяет исторические исследования и предоставляет сравнительный и полный обзор того, с чем сталкиваются последние три поколения афроамериканцев. Статья выходит далеко за рамки проблем, разобранных в истории Коллин. Вывод автора о том, что мы систематически шифруем собственную историю, вселяет грусть: «Мы с гордостью превозносим ветеранов, но не говорим вслух о рабовладельцах – что это, если не “избирательный” патриотизм?»
Любить Америку – это самое американское, что только можно делать. Но почему любовь к своей стране должна затмевать честное понимание ее истории и влияния на наши жизни? Избирательный патриотизм игнорирует попутные и встречные ветры, из-за него невозможно ясно увидеть проблемы, с которыми мы сталкиваемся, а значит, и стать частью их решения. Лишаясь возможности оценить проблему системно, Коллин усугубляет и усложняет ситуацию. Она защищает систему, которую даже не видит, хотя и выигрывает за ее счет.
Как перейти на системный уровень
Во второй главе мы с помощью Рика Клау проследили, как неравенство проявляется в неосознанных предубеждениях на индивидуальном уровне. Теперь же, следуя за Коллин и ее взглядом на расизм как системную проблему, мы увидели, как неравенство проявляется в групповых привилегиях. Эти два уровня – индивидуальный и системный – редко рассматривают вместе. На самом деле в нашем национальном подходе все внимание сейчас в основном сосредоточено на индивидуальном уровне. Активист и писатель Тим Уайз обращает внимание, что мы скорее заметим единичную жертву преступления на почве ненависти, чем миллионы людей, страдающих от системной несправедливости. Как писал журналист Грэг Ховард: «Расизм перестает быть проблемой систем и политики и становится поводом задуматься для каждого по отдельности». Большинство американцев воспринимают предрассудки с точки зрения отдельной личности.
Каюсь, я долгое время мыслила также. Для меня это особенно непростительно. Как социальный психолог я «профессионально» размышляю о людях и их предрассудках – сознательных и неосознанных. Индивидуальная точка зрения настолько укоренилась во мне, что, пока я не начала писать эту книгу, оценить проблему системно даже не приходило в голову. Когда я собирала материал, особенно интервью, стало ясно, что даже если каждый из нас уничтожит в себе «гнильцу» предрассудков, мир не перестанет быть несправедливым, пока мы не победим предубеждения на уровне системы.
Физиолог и исследователь Камара Джонс утверждает, что предубеждения можно понять, лишь оценив их на трех взаимосвязанных уровнях проявления: системном, индивидуальном и интернализованном[22]. По этой теме еще недостаточно эмпирических данных, но связь между тремя уровнями понятна интуитивно. Например, системный расизм ведет к снижению уровня образования, что, в свою очередь, приводит к снижению потенциального заработка темнокожих по сравнению с белыми. Это несоответствие создает предубеждение (возможно, неосознанное), что черные глупее
