Читаем без скачивания Сходняк - Александр Бушков

А охранник, развернув «джип», направил машину на ворота.

Сила – это, как вдалбливали в школе, скорость, помноженная на массу. Пусть приличной скоростенки «джип» набрать не сумел, зато с массой у него был полный порядок. И под этой массой воротные петли вышибло из креплений, железные створы могучий удар бампера повалил наземь, и машина выскочила на улицу.

Дом, в котором Карташ провел четыре дня своей жизни, располагался на окраине Нижнекарска. Но окраина окраине рознь – на этой оконечности Нижнекарска простой народ не проживал, а проживали лучшие люди алюминиевого города, то бишь приближенные Зубкова, ну и еще стояли гостевые домики, ворота одного из которых только что снес джип-"тойота".

А «джип» понесся почему-то поперек улицы, устремляясь к противоположному ряду домов.

–Эй! Куда?! – закричал Карташ.

Но крик его был бесполезен – водитель повалился грудью на руль. Бляха, значит, водилу все-таки зацепило той очередью, рассадившей «джиповские» стекла!

«Джип» рыскнул, выскочил на тротуар, сшиб, как невесомую картонку, уличный стенд с газетами и понесся на фонарный столб.

Карташ вскинулся с заднего сиденья, перегнулся через спинку ... но его опередил Таксист – Гриневский толкнул водителя, навалился на руль, стал выкручивать.

От столкновения с фонарным столбом, что могло запросто окончиться огненным столбом в небо, Таксист машину увел и направил ее на темный ряд невысоких кустов.

«Джип» пробил заросли кустарника, утонув на миг в шорохе и треске, выскочил на ровно подстриженный газон с поливальной установкой по центру – здесь Гриневский заставил машину развернуться почти на сто восемьдесят градусов и замереть.

– Живо из тачки! – закричал Карташ, распахивая дверцу и за руку вытягивая Машу наружу.

Когда его возили в бассейн, Алексей приметил, где и что у них тут расположено. В частности он номнил, что почти напротив его гостевого домика, взять метров на пятьдесят вправо, строится очередной типовой особняк, построен он лишь наполовину, и там, разумеется, никто не живет. А сразу за недостроем начинается тайга.

– Не копайся, Гриня! – Карташу показалось, что Таксист слишком медленно выбирается из «джипа». «Ч-черт, у охранника был автомат, надо забрать!.. Не успею, черт, черт, черт...» И они побежали, пригибаясь, чтобы головы не торчали над кустами. Карташ то и дело оборачивался.

– Падай! – закричал он, подскакивая к Маше и подсечкой валя ее на землю, закричал, когда, обернувшись в очередной раз, увидел белый дымный след, дугой вытягивающийся в их сторону откуда-то с той стороны дороги.

Граната угодила точнехонько в «джип». Грохнуло, ясное дело, будь здоров.

Тугая волна ударила по ушам, затем вторая волна, волна хлынувшего в стороны жара, прошла над прижавшимися к земле людьми, обдав горячим на излете прикосновением. Где-то совсем рядом с ними со звоном шваркнулось об землю нечто крупное, весомое. Приподняв голову, Карташ увидел покореженную, оплавленную дверцу, лежащую на земле в трех метрах недолета до них. А то, что было джипом «тойота», сейчас превратилось в желтый вперемешку с антрацитово-черным огромный огненный факел.

«Фрол, – понял Карташ. – Ну кому еще нужно посылать людей, чтобы убить нас?! Вот разве что только...»

Глава 10

«Ой, ромалэ, елы-палы...»

Девятнадцатое сентября 200* года, 01.03.

– Так, стойте, – выдохнула Маша. – Стоп-машина, суши весла и все на берег. Я больше не могу...

Она опустилась на землю и закрыла лицо руками. Ее колотило. Гриневский привалился спиной к сосне, похлопал себя по карманам – сигарет не было. Мрачно сплюнул.

– Нельзя так резко останавливаться, – задыхаясь, сказал Карташ. – Сердечки посадите. Походить надо...

Никто на него внимания не обратил. Он пожал плечами, сел на выворотень, шумно перевел дух. Вокруг жила своей осенней жизнью тайга, шебуршилась в зарослях не то зверушка, не то птица, и глубочайше плевать тайге было на троих заблудившихся в ней людишек.

– Ну? – сказал он, достал пачку, вытряхнул одну, протянул Таксисту.

Таксист взял ее дрожащими пальцами, прикурил.

– Что делаем дальше? По тайге в этой одежке мы долго не прошляемся. К тому же осенью по ночам тут прохладно, это тебе не июль месяц...

– Твою мать, как надоело убегать! – крикнул Гриневский, сломал сигарету и отшвырнул в сторону. – То от урков, то от урюков, то вообще хрен знает от кого! Сколько ж можно-то?!

– Вот только орать не надо, – спокойно сказал Алексей. – Истерикой тут не поможешь... Делаем, короче, так. Наломаем лапник, переночуем, а к рассвету...

– А к рассвету те перекроют все тропки, – резко перебила Маша. – Или люди Зубкова. Дай-ка и мне сигарету... Спасибо. Так вот. Нижнекарск – городок не маленький. Не закрытый. Не военный. Значит, и дорог от него ведет немало, и постов на въезде-выезде быть не должно. Пока либо те, либо эти организуют засаду, мы должны первыми выйти на дорогу, поймать попутку и свалить отсюда к чертовой бабушке... А отдыхать после будем.

– Ага, – мрачно хмыкнул Гриневский. – Ты, подруга, извини, но ты на себя-то смотрела? И на нас тоже? Да ни один водила не остановиться, газ втопит и улетит поскорее, едва нас завидев. Робинзон и то поопрятнее был...

– Тогда машинку реквизируем в пользу беглых авантюристов, – пожал плечами Карташ. – Бревно поперек дороги положим, он притормозит, тут мы его... Кто у нас таксист, а, Таксист? Разберешься с любыми секретками. Хозяина спеленуем, потом отпустим.

– Ну да. На первом же посту ГИБДД – где его отпустят, а нас спеленуют.

– А мы выйдем раньше...

– И дальше что?

– А доберемся до Шантарска, и дальше посмотрим.

– Золотые слова, – фыркнула Маша. – Чего смотреть-то? И так все видно невооруженным глазом. У нас ни документов, ни оружия, зато толпа каких-то уродов на хвосте висит. В городе нас спеленуют еще вернее, это точно...

– И что ты предлагаешь? – разозлился Алексей. – Рвануть в Байкальск, отмерить круг в полсотни километров и искать заимку нашего белобрысого друга, который всю эту кашу и заварил? Или сразу ментам сдаться?!

– Вы, ребята, как хотите, – вдруг тихо сказал Гриневский, – а я в Шантарск. Там Танька...

– Танька – это еще кто? – раздраженно чуть ли не заорал Карташ. – Подруга дней твоих суровых? Хозяйка воровской малины, где отсидеться можно, пока кипеж не утихнет?!.

– Это моя жена... – еще тише сказал Таксист. И добавил: – ...начальник.

Возникла пауза.

– Фу, бля... – Карташ с силой потер лицо. – Я, признаться, несколько и подзаб... Так, стой. Ты что же, думаешь она там, в городе?

Гриневский вяло пожал плечами:

– Она была в городе. Эта запись... ее сделали у нас на квартире. Обои, заяц этот дурацкий на подушке... Наша квартира.

– Погоди-ка, – осторожно сказала Маша. – Ее же могли потом перевезти куда угодно, хоть в Нижнекарск...

– Могли. – Взгляд Таксиста был устремлен в пространство. – А могли и нет... Но по-любому, в квартире обязательно караулит пара-тройка пацанов на случай, если мы туда явимся.

– Это уж к бабке не ходи, – кивнул Карташ. – И что?

– А я с ними побеседую. По душам.

– Идиот, – шумно выдохнул Алексей. – Ну не идиот ли?! Они же ждут тебя, ты же сам сказал!

– Ну так пусть подождут. И дождутся...

И он хищно оскалился.

– Успокойтесь на минутку оба, а? – повысила голос Маша, до побелевших костяшек сцепив пальцы в замок. – Просто посидите и успокойтесь... Вот так.

Лезть в квартиру, разумеется, никто из нас не будет, это форменное самоубийство... Но другого выхода, кроме как добраться до Шантарска, у нас действительно нет. Отец... мой отец был знаком с этим Бортко, главным ментом в Шантарске. Если удастся с ним переговорить, глядишь, и не посадят тут же, хотя бы от погони уберегут... В общем, некуда нам больше податься, кроме как в Шантарск...

– А в какой стороне дорога, знаешь?.. – угрюмо спросил Карташ.

– Тихо, – вдруг сказал Гриневский. – Вон там, слышите? Кажется, мотор...

Притихли. И в самом деле, где-то в отдалении угадывалось приглушенное взрыкивание двигателя. И даже вроде бы на секунду лес посветлел на северо-западе, будто там поворачивала машина с включенным дальним светом.

– В чем-то девушка, безусловно, права... – сказал Карташ. – Ладно, сейчас докурим и двинемся... Но сначала скажите мне вот что. Я вот тут подумал... Вам, дорогие мои, не приходило в голову, что вся эта херня была спланирована белобрысым?

– В смысле?

– А в том смысле, – Алексей со злостью пнул мшистый камень, – что какого черта он послал с платиной, которая стоит черт-те сколько, именно нас, да еще с тупоголовым конвоем, да в простом товарняке? Не надежнее ли было отправить ее самолетом, спецрейсом, под надежной охраной?.. Не-ет, ребята, скажу вам честно: он сам это нападение на поезд и придумал, сука белобрысая. Потому как операцию провалил. Зубковскую платину у него из-под носа там, на руднике, ребята Фрола увели? Увели. Свидетелей положили? Положили. Гена-археолог погиб? Погиб.