Поняв, что ещё чуть-чуть, и я уже буду не в силах остановиться, я невероятным усилием воли оторвался от трепещущей девушки и, отшатнувшись, вжался всем телом в противоположную стену, дабы устоять и не поддаться соблазну.
- Я вся в дыму, Данилушка, я вся в тумане, - маняще прошептала мне Настенька, вновь посмотрев на меня своими неестественно-синими глазами, подёрнутыми проволокой. Она чуть приподнялась и снова призывно протянула мне руки.
Больно закусив губу, я заставил себя отвернуться, не в силах смотреть на это обнажённое соблазнительное тело.
Закрыв глаза, она вновь упала на лавку, и тут её охватила дрожь. Настенька металась из стороны в сторону, сотрясаясь всем телом в лихорадке. Веки её были опущены, а влажные губы приоткрыты. Какое-то невнятное бормотание то и дело срывалось с её уст. Коса её совсем расплелась, теперь её блестящие каштановые волосы окутывали тело, плечи и руки юной красавицы, спадая с лавки на пол тёмными блестящим волнами.
- Она в бреду и не понимает что творит, - уговаривал я сам себя, стараясь взять себя в руки и пятясь к двери. А в следующий момент я уже сломя голову бежал прочь.
Глава 13
Легкие прикасания к моему лицу, окончательно выдернули меня из череды беспокойных сновидений. Никогда ещё в моей прошлой, ну и теперешней тоже, жизни мне не снилась подобная белиберда. Начиная от погребения заживо в холодной могиле, заканчивая эротическими сценами с участием местного кузнеца.
- Настенька, - раздалось где-то рядом знакомое причитание, и на мой лоб снова легла холодная мокрая тряпка.
- Матрёна, ну прекрати. Всё со мной в порядке, - простонала я, отбрасывая со своего лба сырое полотенце.
Открыв глаза и внимательно оглядевшись вокруг, я обнаружила себя лежащей на лавке возле печи, за окнами моей избы было светло и даже солнечно, а рядом со мной перетаптывалась обеспокоенная Матрёна.
- У тебя жар, - снова запричитала женщина, заставляя меня немного поморщиться.
- Нет у меня никакого жара, - отбросив в сторону лоскутное одеяло, я опустила ноги на студёный пол, и только потом оглядела себя.
Н-да, а посмотреть было на что. На мне красовались изодранные лохмотья моей нижней рубахи или сорочки, которая обычно заменяла мне часть нижнего белья.
Ну и видок!? И где это я так умудрилась разодрать свою одежду? И с чего это Матрёна, бросив все свои дела, прибежала ко мне с самого утра?
- Матрён, тебе чего с утра пораньше не спится? – выдавила я из себя неловкую улыбку и постаралась, чтобы мои слова не прозвучали грубо.
- Так с вечера ещё, - устало ответила подруга и, увидев моё удивленное лицо, пояснила, - Давеча вечером прибежал к нам в дом кузнец, сам ни жив, ни мёртв, руки трясутся, говорит, что помощь сочно нужна Настеньке.
Она задумчиво посмотрела на полуголую меня, а я же, спохватившись, принялась спешно переодеваться в более подходящую одежду.
События вчерашнего дня начали всплывать в моей голове, заставляя сначала похолодеть от ужаса от воспоминаний о кладбище и холодной могиле, которая и вправду могла стать моей вот уже второй раз, а затем я вспомнила жаркие объятия кузнеца, его ласковые тёплые руки и жадные губы…
От последних мыслей меня основательно повело, что я даже, нащупав рукой край стола, спешно ухватилась за него и плюхнулась на лавку. Я была сама от себя в шоке, а точнее от того, что чуть сама не учудила вчера. И с чего вдруг меня так накрыло? Я никогда ранее за собой ничего подобного не замечала, а тут просто взрыв какой-то. Никогда в обеих своих жизнях я не испытывала такого сильного сексуального желания. И это меня очень насторожило, и даже испугало.
Конечно, Данила – парень хоть куда, высокий, статный, даже в какой-то степени его можно было назвать красивым. И конечно он мне нравился, чего уж тут лукавить. Но вот так кидаться на постороннего мужика? Это как-то уж слишком, даже для меня.
А может всё дело в гормонах? Мне же вроде как пятнадцать, как раз самый такой возраст, когда в крови подростка бушует такой коктейль гормонов, что ещё и не то могло произойти. Хотя, подростком я была лишь по меркам своего прошлого мира. Здесь же, девушек выдавали замуж начиная с четырнадцати лет. Так и я в свои пятнадцать вовсю уже считалась барышней на выданье. А если в ближайший год ко мне никто не посватается, то ещё через год – другой меня уже посчитают перестарком, как например Дарью Морозову, которой было около двадцати.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
За всеми этими мыслями я не заметила встревоженного взгляда своей подруги.
- Скажи мне, девонька, не уж то ты и в правду грех такой на свою душеньку решила взять?
В этот момент я уже полностью одетая заплетала свои длинные волосы в тугую косу, но услышанные слова заставили меня замереть на месте.
- Ты сейчас о чём, Матрёна? Какой ещё грех? – в недоумении посмотрела я на женщину.
-Самый страшный, - перекрестилась подруга и чуть всхлипнула.
А до меня, кажется, дошло. Видимо женщина решила, что я таким образом решила руки на себя наложить.
И следующие добрых полчаса я подробнейшим образом объясняла не на шутку испуганной женщине, что не собиралась покончить с собой, а всё произошедшее со мной было не чем иным, как несчастным случаем, случайностью, не более.
Уходила от меня Матрёна уже в достаточно спокойном состоянии, решив, что скорее всего так оно и было, и я совершенно случайно или же по своей неуклюжести угодила в пустую глубокую могилу. Я же со своей стороны применила всё свое красноречие и все свои навыки по убеждению, недаром же в прошлой жизни я была ведущим маркетологом.
Когда за подругой закрылась дверь, я устало плюхнулась за стол и голодным взглядом воззрилась на теплые ещё пироги. Из-за угла печи появился мой домовой и, как ни в чём не бывало, принялся накрывать на стол, вытаскивая из погребка сливочное масло и сметану к тёплым ещё лепёшкам и пирогам.
- Дело конечно твоё, хозяйка, но я всё же решил предупредить тебя…, - он ненадолго замялся, а затем заметив мой заинтересованный взгляд добавил, - Данила и ты…
- Что Данила? – с вызовом переспросила я его, намекая на то, что всё произошедшее между кузнецом и мной прошлым вечером касается лишь нас двоих и более никого.
- Дело твоё, - снова повторил нечисть, тушуясь, - Только вот Любка девка отчаянная, на любой крайний шаг пойти может.
На подобное предостережение своего домового я сочла правильным никак не отвечать, предпочитая не опасаться какой-то разъярённой местной истерички. Плевала я на всяких там Любаш.
- Я ж ведьма, или нет? Чего мне опасаться? – со смехом спросила я домовика.
- Так-то оно так, - со вздохом ответило существо, - Только силу-то свою ты пока ещё не обрела. Уязвимая ты, человек одним словом.
Признавая правоту слов Казимира, я призадумалась, что вместо того, чтобы сидеть тут без дела, я могла ещё вчера приблизиться к решению своей проблемы в части колдовства. Ведь до избушки Ядвиги я так вчера и не добралась.
Твёрдо решив, что никакая сила сегодня мне уж точно не помешает, я плотно позавтракала и принялась собираться в дорогу. И на этот раз я не стала обращать внимания и уговоры и причитания своего домовика, когда откинула в сторону приготовленный им сарафан, а вместо него натянула плотные брюки и теплую длинную рубаху, подпоясав всё это широким поясом.
От лесной развилки, где дорога уходила прямо в лес и направо к сельскому кладбищу, мне пришлось медленно пробираться через высоченные сугробы, так как в эту сторону лесной чащи видимо давненько уже никто не заходил.
Примерно около часа я потратила на то, чтобы добраться до местного болота. А узнала я его очертания по разросшемуся по его краям камышу, сейчас припорошенному снегом, да по отсутствию деревьев и высоких кустарников.
Оглядевшись по сторонам, справа от меня в шагах пятидесяти я заметила странное сооружение, напоминающее деревенскую избу, только маленького размера и на каких-то странных подпорках, или же правильнее сказать столбах.
