не слышу.
Мне. Нужно. С ней. Поговорить.
Хотя бы для того, чтобы оценить масштаб предстоящей операции по обелению своей скромной персоны в ее глазах. Перехватываю четко около двери в подъезд.
Удивляется, но тут же закрывается, сложив руки на груди. Ноздри, как у маленького дракончика, раздуваются, и вот-вот лупанет пламя.
— Я не при делах, Сирена.
— Хочешь сказать, что ты не просил кого-то закрыть нас в подвале? — бровь выразительно ползет вверх.
— Просил, но вину мою это не доказывает.
— Думаешь? — прищуривается. — Думаешь, я поверю, что ты белый и пушистый после всего, что увидела и услышала? Стрельник, ты вообще в адеквате? Или прилетело битой случайно?
— Мхм, — затрудняюсь ответить.
Как-то прилетало, но на функции мозга не повлияло.
Надеюсь.
— Там все фразы, которые я когда-то говорил.
— Ха!
— КОГДА-ТО, Сирена, — выделяю с нажимом, но она дергает ручку на двери, пытаясь избавиться от меня.
Не даю.
Перекрываю движение и ожидаемо отхватываю по лицу.
Стопорюсь.
Сжимаю кулаки.
— Ты просто фирменный козёл, — цедит сквозь зубы. — Мало того, что поссорил меня с подругой и облил грязью, так еще и не отрицаешь этого. Мрак!
Все-таки вырывается и хлопает дверью перед носом.
Чудесно.
Возвращаюсь к тачке, сажусь за руль и скриплю зубами.
Ни одна девчонка мне еще по лицу не хлестала.
Ощущения смешанные.
Наказать? Или обнять? Или все вместе?
— И как? — спрашивает друг осторожно.
— Как-как? Обнять и плакать, вот как, — завожу мотор. — А лучше найти того, кто меня подставил.
— Что сделаешь, когда найдешь?
Криво улыбаюсь.
— Будет сюрприз.
40. Конец дружбе
Я не могу поверить в то, что происходит со мной.
Косые взгляды в школе. Обсуждения за спиной. Я, конечно, видела в фильмах, как из-за позорного видоса начинают гнобить девчонок, парней в редком случае, да и в реальности сталкивалась с подобным, но испытывать всеобщее внимание на своей шкуре — другое.
Меня, словно помоями облили.
Домой лечу пулей и не испытываю желания снова оказаться в школе.
Во мне столько чувств сейчас намешано, что могу взорваться в любой момент.
И жаль, что у меня нет биты, как у Стрельника, а то раскрошила бы все вокруг, чтобы как-то успокоиться.
Как он мог⁈
Мало того, что подстроил наше заключение в подвале, так еще и нагло выловил меня, чтобы…
Чтобы ЧТО?
Посмотреть, насколько я разбита?
Хватит ли унижений?
Да он даже отрицать не стал!
С одной стороны, я даже рада, что Рома не притворяется ангелочком, а с другой…
Мне больно.
Две версии парня никак не состыкуются. Вот он добрый и заботливый, укладывает мордой в пол моих обидчиков. И вот другой, говорит о том, как повеселится со мной. Да мне каждый кадр и его слово въелись в сознание!
Со злостью кидаю рюкзак в сторону. Он задевает тумбочку. С нее все падает на пол с грохотом. Плевать. У меня внутри все ломается с высокочастотным звоном.
Я так ждала прогулки со Стрельником, а теперь я хочу его прибить. Смогла бы, наверное, даже подушкой.
Долго хожу из стороны в сторону, запускаю пальцы в волосы и с силой оттягиваю их у корней.
Но эта боль ничто по сравнению с той, которая кислотой разъедает грудную клетку.
Мамы нет дома, и я схожу с ума. Переодеваюсь, начинаю убираться, тру полы до блеска, мою посуду, хотя она вся чистая!
Мне просто необходимо отвлечься и не думать о видео, судя по которому я со Стрельником в подвале… ну… того… А он⁈ Подтверждает это все. Ведь не опровергать значит подтверждать, так? И его красивые глазки никак не состыкуются с тем, что сотворил.
Слишком честные для скотины, которой он оказался!
Пока я мысленно расчленяю хулигана, в дверь звонят.
Очень сильно удивляюсь гостье.
Лиза с видом королевы проходит вперед, закрывает дверь и кидает на пол пакет, из которого выпадают мои вещи. Я же так и не забрала их у нее…
— Вот, — говорит слишком уж любезно, видно, что каждое слово выдавливает из себя, — твое.
Киваю. Я тоже не особо настроена раздавать благодарности.
Убираю руки за спину и борюсь с едким чувством обиды на нее.
Пусть. Она выбрала себе друзей, а меня оттолкнула. Мама права. Иногда лучше показать характер и показать, что с тобой ТАК поступать не стоит.
— Знаешь, Лен, — говорит, не скрывая раздражения, — я думала, ты мне подруга.
— Я тоже так думала.
— А ты мне нож в спину воткнула.
Усмехаюсь. Я воткнула⁈ Серьезно⁈
— Мало было из-под носа увести парня, который мне нравится, так еще и… с ним… Кто ты после этого?
Очевидно, падшая девушка. С более красочными описаниями воздержусь.
— Лиз, ты зачем пришла? Оскорблять меня? Винить в своих проблемах? Если так, то развернись и уйди, — указываю ей на дверь.
Хотя внутри все клокочет. Никогда мы вот так серьезно не ссорились. А сейчас кажется, что мир рушится. Мартыненко поджимает губы и вздергивает нос.
— А где же оправдания? — усмехается, но я вижу по глазам, что там есть и волнение, кроме раздражения и злости, которые она активно демонстрирует. — Я не хотела или что там говорят в таких случаях.
— Есть смысл? Ты ведь все равно считаешь меня предательницей.
— Не ожидала от тебя…
Скриплю зубами. Мартыненко качает головой и открывает рот, вот только вместо слов мы обе слышим стук в дверь.
Лиза находится ближе. Открывает.
На пороге огромная корзина с белыми пионами. У меня дыхание перехватывает. Мартыненко же вспыхивает от эмоций. Лицо покрывается красными пятнами. Сжимает кулаки и зыркает на меня злобно.
— Конец дружбе, Потапова. Поняла⁈ — пролетает мимо корзины, сбивая с бутонов несколько лепестков.
Поняла. Не дура.
41. Упертый
Роман
Корзина с цветами получена час назад.
Эффекта ноль.
Смотрю на экран телефона, проверяю чат нашей переписки с Сиреной. Мелькает онлайн, но мне не пишет даже слова.
Косяк, Ромыч…
— Николь ответила, — отвлекает меня от рефлексии Саня. — Она дома. Можем заехать.
Смотрит на меня.
Угрюмо киваю.
Мне срочно нужно найти виновника «торжества» и порвать его на куски. Помочь в этом может Леонова. С Адамом контактов нет, а вот его сестричка — самое то.
Рулим по адресу, который прислала дама сердца Клемёнова. Хоть он и скрывает, но от одного имени Леоновой его начинает потряхивать. Давно заметил, как они друг на друга смотрят. Искры из глаз, и все остальные становятся лишними. Вот только она нос задирает, а он тупит.
Элитный район со сверкающим стеклами многоэтажек. Во двор въехать нельзя. Стоим
