кольщик является сленговым и древним, и его всегда следует сопровождать прилагательным, таким как «скромный» или «бедный», которое подчеркивает недвусмысленное положение, лишенное малейшего тщеславия, характерное для тех, кто занимается этим ремеслом.
После официального вступления следует промежуточное предложение, которое не передает никакого конкретного сообщения относительно смысла письма. Это написано в соответствии с древней традицией — при любой форме общения важная информация никогда не должна предоставляться немедленно, а только после короткого, «прозрачного» отрывка, который касается не уголовных дел, а обычных, приземленных, очевидных вещей. Этот раздел используется для выражения душевного состояния человека, обращающегося с просьбой, потому что любое открытое проявление эмоций недопустимо между преступниками — даже в самых сложных ситуациях вы должны сохранять самообладание и, как говорится, холодную голову. В данном случае я написал предложение, в котором содержался намек на религиозную надежду, что никогда не бывает плохо в письмах или вообще в любом виде общения между преступниками.
После этого вы переходите к сути.
Я говорю, что в мою камеру, которая называется домом, прибыл — спустился — преступник, который поселился, то есть был принят другими преступниками, честными людьми. Это означает, что у вновь прибывшего есть письмо, охранная грамота или татуировка, подпись представителя власти.
Я называю вновь прибывшего честным бродягой, чтобы показать, что он неамбициозный, скромный человек, который знает, как себя вести.
Сирота — это слово, которое на сленге может иметь много значений: в данном случае я имел в виду тот факт, что он был вынужден покинуть свою предыдущую тюрьму. Было важно подчеркнуть это в письме, потому что преступники не уважают тех, кто просит перевести их — они называют их «бешеными лошадьми» и говорят: «как только что-нибудь случается, эти ребята бросаются на дверь, как бешеные лошади».
После этого я написал, что новоприбывший держится с милостью Господа, что просто означает, что у него есть татуировка. Среди преступников не принято говорить «У меня есть татуировка», вы говорите «Я держусь милостью Господа», а затем указываете, какая именно татуировка у вас есть; если вы имеете в виду все татуировки вместе, вы называете их «честные семена», «слезы Господа» или «Его печати». В данном случае Мать, потому что это была специфическая татуировка, которая была у преступника на спине.
«Мать поет о твоей чудесной руке» — это комплимент Туману. Если татуировка выполнена хорошо, она поет о руке татуировщика.
Затем следует другой, более значительный комплимент: руку Фога направляет Сам Бог. Это не следует понимать в буквальном смысле — Бог в данном случае означает уголовный закон. Татуировка, то есть, была выполнена в соответствии с правилами криминальной традиции, в очень профессиональной манере.
Кульминацией письма стали слова «Мать освещена». Это означает, что татуировка, хотя и незаконченная, работает идеально. «Осветить» означает вложить скрытую информацию в саму татуировку, поэтому я говорил, что этот элемент работы был завершен и не было необходимости что-либо добавлять или изменять; достаточно было нанести на нее последние штрихи, усилить линию здесь и там, заполнить ее цветовыми нюансами и т. д.
Фраза, которой немногого не хватает для завершения ее великолепия, является косвенной просьбой о разрешении продолжить работу.
Затем следуют традиционные приветствия и добрые пожелания и, наконец, подпись. В сибирской традиции фамилия никогда не используется, только имя и прозвище, потому что принадлежность к семье считается частным делом.
Когда я закончил письмо, я был очень доволен — это было похоже на поворотный момент в моей жизни. Я отдал письмо людям, которые организовали рассылку почты в нашей камере. Они были обязаны все время стоять у окна и ждать сигнала. Письма передавались по цепочкам от одного окна к другому — если они были адресованы кому-то в этой камере, они доставлялись адресату, в противном случае они продолжали перемещаться из камеры в камеру, а при необходимости и из тюрьмы в тюрьму. Тюремная почта была намного надежнее и быстрее обычной, которой действительно никто не пользовался. В течение двух недель письма дошли бы до любой тюрьмы региона, а чтобы пересечь всю страну, потребовалось бы меньше месяца. Тюрьма, в которую я отправлял свое письмо, находилась далеко, так что это заняло бы время.
Я с нетерпением ждал ответа. Через два месяца и несколько дней от команды «почтальонов» отделился мальчик, держа в руке маленькое письмо, написанное на листе из разлинованной тетради:
«Колыма, это для тебя, от Афанасия Тумана».
Я взял письмо из его рук и взволнованно вскрыл его. На нем очень неровным, скрюченным почерком были написаны следующие слова:
Приветствую тебя, дорогой брат Николай Колыма, и долгих лет во славу Нашего Господа!
Я, Афанасий Туман, благодаря Иисусу Христу, смиренному кольщику, буду вспоминать в своих молитвах тебя и всех честных бродяг, живущих на этой благословенной Земле.
Во славу Господа хорошо дышится, наслаждаясь миром и Его любовью.
Новость о брате Z… доставляет мне огромную радость, пусть Господь благословит его и пошлет ему долгие годы, силы и здоровье.
Мать, которая с помощью Спасителя Иисуса Христа просветлена, с его же помощью будет продолжена.
Братские объятия и привязанность к вам; пусть Христос пребудет с вами и вашей семьей, и пусть Он и все Святые защищают вашу благословенную руку.
Афанасий Туман
Я читаю это и перечитываю снова и снова, как будто ищу что-то еще, что может появиться между строк.
Я был очень горд, что Fog ответил мне с таким уважением и любовью, как будто мы были друзьями и знали друг друга всю нашу жизнь.
Многие в камере знали, кто такой Фог, и по мере распространения слухов мой авторитет рос.
Мне потребовалось четыре месяца, чтобы закончить татуировку Фога. Однажды мою работу случайно увидел старый татуировщик из касты Черного семени по имени дядя Кеся, который время от времени выходил из специального блока безопасности, чтобы получить необходимые лекарства в лазарете. Пользуясь своим авторитетом, дядя Кеся отправил мне посылку, в которой были пачка чая, сигареты, сахар и банка меда. В сопроводительном письме он сделал мне много комплиментов и сказал, что ему приятно видеть работу, выполненную молодым человеком, который не отказался от игл и традиционных технологий изготовления электрических устройств, которые он назвал «дьявольскими штучками».
После этого многие заключенные, заинтригованные и тронутые уважением, которое оказал мне старик, начали просить меня сделать им татуировки в соответствии со старыми сибирскими принципами — даже люди, далекие от нашей традиции и принадлежащие к другим кастам. Было восхитительно видеть, как мужчины, которых я раньше считала совершенно непохожими на
