группы стражников, патрулирующих окрестности.
Чувствуя, что моя совесть получит еще один мощный удар, я долго откладывал поход к месту, на которое указывала тьма, что оставил мне Хаул. Этому способствовало также то, что компас, поселившийся в моей груди с той памятной встречи, хоть и вызывал легкое чувство дискомфорта, жить при этом, абсолютно не мешал. Основываясь на каких-то своих внутренних ощущениях и догадках, об оставленном подарке я не стал сообщать никому. Даже в разговоре с бывшим учителем при описании момента убийства твари не стал ни о чем подобном упоминать. Ну а что, по факту, абстрагировавшись от компаса в груди и погрузившись в дела, я весьма успешно о нем забывал.
Надо отметить, что несмотря на мое решение сохранить компас в тайне, много времени я проводил в медитациях и тщетных попытках избавиться от него, но все безуспешно. Погружаясь в себя, я идентифицировал его как комок чужеродной силы, напрочь засевшей внутри меня и подпитывающейся от моей собственной энергии. Любые мои попытки воздействия на нее, просто ни к чему не приводили. Когда все варианты были испробованы, оставался последний.
Полностью избавиться от тьмы и дождаться момента, когда компас растворится сам, лишившись подпитки. Этот вариант нес с собой адские мучения, так что я отмел его сразу. Я же не ученик Гозарда с его путем чистоты. Я практикую поглощение, усиливаю дар. Мое тело просто перестанет работать, лишившись тьмы.
Поэтому один прекрасный день проснувшись и выполнив весь утренний моцион, я взял дилижанс и никого не ставя в известность отправился в нижний город. Покинув дилижанс и велев вознице ждать меня на этом же месте через три-четыре часа, я направился вниз, ведомый странным чувством, поселившемся в моей груди.
Останавливался я один раз. В тот момент, когда подошел к границе нижнего города и трущоб. И то для того, чтобы проверить, удобно ли из ножен выходит клинок, мерно покоящийся у меня на поясе. Дальше шел уже без остановок все набирая и набирая ход. Моя торопливость была связана с тем, что чем ближе я подходил к точке назначения. Тем назойливее свербело у меня в груди, подгоняя идти вперед. Когда я дошел до точки назначения, а эфемерный зуд в груди достиг своего предела, все неожиданно прекратилось. Чувство дискомфорта ушло в тот миг, когда ко мне пришло четкое понимание того, что я на месте.
Я стоял у старого покосившегося невысокого забора перед домом, что больше походил на сарай. Стекла в окнах отсутствовали, а заменяли их кое-как заделанные деревом оконные проемы. Во многих местах дома бревна разошлись настолько, что образовывали дыры толщиной чуть ли не с ладонь. Обшарпанная древесина, покосившаяся крыша довершали складывающуюся картину.
Нет, безусловно это покосившийся сарай не самый худший дом, что находится в трущобах, но и эталоном точно не является. Постояв несколько секунд перед деревянной калиткой и с интересом рассмотрев представшее передо мной убожество, я развернулся и сделал несколько шагов, собираясь уходить.
Внутри меня сейчас боролись две противоположности. Разумная часть буквально кричала, что раз дискомфорт пропал – я могу спокойно идти по своим делам. А точнее, могу спокойно отдохнуть, пропустить по паре тройке пинт любимого пива или заглянуть в Миледи. Другая же часть говорила, что уйти отсюда, не разобравшись, будет как минимум непрофессионально, а как максимум меня еще долго будет снедать совесть, так что в итоге я сюда обязательно вернусь.
Ладно, похожу здесь, понаблюдаю. Может что-то прояснится.
Простояв недалеко от дома почти час, сильно продрогнув и отморозив себе пальцы на ногах, но так ничего и не поняв я все-таки решился на то, чтобы попытаться попасть внутрь.
Я осторожно зашел внутрь небольшого дворика, мельком отметил стоящий отдельно туалет с хлипкой дверью и поднялся по крыльцу дома, чуть не упав из-за невовремя пошатнувшейся и заскрипевшей ступеньки. Подергал ручку двери – закрыто.
Потоптавшись немного на крыльце, нерешительно поднял руку и несколько раз стукнул в дверь. Ответом была тишина, которая через некоторое время сменилась какой-то неясной возней, тут же стихшей, означающей, что в доме все же кто-то есть.
Для верности я еще несколько раз стукнул по двери, но так ничего и не дождавшись крикнул:
– Эй, хозяева! Есть кто? Открывайте, не то дверь вынесу.
И снова тишина.
– Насчет три я выламываю дверь! – Снова крикнул я и начал отсчет. – Раз, два…
В этот момент за дверью снова послышалась возня, потом раздался звук отодвигаемого засова, а дальше дверь несколько раз толкнули, но, она не открылась. Видимо дом сильно осел, от чего нижний косяк двери прочно засел в дверном проеме. Дверь распахнулась только после того, как ее толкнули еще раз, причем значительно сильнее, а я при этом, легко дернул ее на себя, помогая.
На пороге стояла совсем еще юная девушка лет двадцати с замызганным лицом, рыжими волосами и кожей, густо усыпанной веснушками. Зеленые глаза смотрят на меня с затаенной тревогой. В левой руке девушка сжимает длинный и слегка ржавый нож. Правой же придерживает не до конца раскрывшуюся дверь.
– Ты кто такой? – Хрипловатым, жестким и совсем не юным голосом спросила эта особа.
– Привет, я Тео из ордена Хаул’дир. Я не причиню тебе вреда, я здесь, чтобы поговорить, – произнес я, едва успев подставить ногу в проем и мешая закрыться дернувшейся на слове орден двери.
Девушка еще несколько раз дернула дверь, в попытках закрыть ее, а потом яростно уставилась мне в глаза и сказала:
– Поди прочь, орденец.
– Ээээ… – Только и успел протянуть я, не ожидавший такого приема, прежде чем девчонка отпустила дверь и угрожающе ткнула в мою сторону ножом.
На автомате перехватив ее руку, я,
