которой взбесил всех лекарей на пиру императора. – Ты прав. Я тебя знаю. В тебе очень много доброты. Ты смелый, щедрый, умный, я бы даже сказал, разумный. Любишь людей, веришь в них. Однако обладаешь бунтарским нравом, несмотря на попытки скрыть свою непокорную природу за спокойствием. Ты не любишь семейное дело и в детстве мечтал стать лекарем, однако семья была против. Поэтому ты пошёл со мной – не хочешь возвращаться домой, ведь там тебя ждет выволочка за то, что бросил место при дворе.
На миг Тархан не удержал лицо, и даже в сумерках я разглядел изумление в его глазах.
– Люблю людей? Обладаю бунтарским нравом? Я?! – воскликнул он.
Я, довольный, что Тархан попался в ловушку, улыбнулся ещё слаще:
– О, значит, с остальным я угадал?
Тархан… надулся. Сложил руки на груди крепче, свёл брови, сделав взгляд ещё более грозным, и поджал губы. Это должно было меня впечатлить, однако он почему-то добился прямо противоположного – сделался похожим на взъерошенного пучеглазого филина. Смешным.
Видимо, сказалось недавнее напряжение. Я прыснул и раскашлялся в кулак. Тархан посмотрел на мои попытки скрыть смех и сдался:
– Да, я мечтал стать лекарем. – Подумав, он добавил: – И моя мечта сбылась. В некотором роде. Я отлично разбираюсь в ранах.
– Я помню, – кивнул я, справившись с собой.
Удивительно, но воспоминания о темнице и наказаниях сгладились и затёрлись, оставив в памяти лишь смутные тени.
А вот Тархан отвёл взгляд, и его лицо накрыла маска равнодушия. Я сделал вид, что не заметил перемены, и продолжил беззаботным голосом:
– Хочешь открыть лечебную лавку по возвращении домой? – Я вспомнил его слова в бане и предположил: – Будешь травником? Ты хорошо разбираешься в ранах и травах.
Тархан помедлил, но ответил:
– Костоправом.
Эта работа по праву считалась одной из самых сложных среди лекарей. Бывшему палачу, отлично знающему человеческое тело, она была вполне по плечу.
– О-о… А глава клана не запретит?
По лицу Тархана скользнула кривая ухмылка:
– Если не захочет, чтобы я стал главой вместо него, – не запретит.
Судя по многообещающему тону, глава даже денег отсыплет на открытие лавки и подарит домик подальше от поместья, лишь бы Тархан не передумал.
– Что ж, с нетерпением буду ждать открытия лавки. Ты будешь отличным костоправом.
– Правда?
Сначала я подумал, что мне показалось. Не мог Тархан разволноваться! Он не умел!
Но нет, палач нервно теребил пояс и, похоже, не замечал этого. Я удивился:
– А почему нет? Ты вправлял мне вывихи после пыток и ставил на место переломанные пальцы. Как видишь… – Я повыше поднял руку. – …Всё срослось очень хорошо. А пальцы, насколько я знаю, самое сложное место для лечения переломов.
Тархан едва уловимо поморщился.
– Невелика наука – поправить то, что сам же покалечил. С тобой и стараться не нужно – на тебе всё заживает в двадцать раз быстрее, чем на обычном человеке.
– Не скажи… Если неправильно сложить кость, она неправильно срастется и её придется ломать заново… – пробормотал я и возмутился. – Хватит прибедняться. Где это видано, чтобы жертва убеждала своего палача в его знаниях и искусности? Тебе самому не смешно?
Тархан выпустил пояс, подумал и признал:
– Согласен. Звучит смешно.
– Вот и не смей больше сомневаться в оценке человека, который испытал твои умения на собственной шкуре, – наставительно сказал я и, прикоснувшись к щеке, с которой спадал отёк, с досадой добавил: – К слову о твоих умениях. Нам нужно вернуться и обновить укусы.
Тархан шагнул ближе, бесцеремонно схватил меня за подбородок и повернул голову к свету.
– Пока нормально, – рассмотрев моё лицо, заключил он.
Пару раз стукнув костяшками о косяк, в дверь проскользнула служанка и замерла.
– Досточтимые… Я помешала лечению?
Тархан отпустил моё лицо и отступил, спокойно ответив:
– Нет, уважаемая. Ни в коем случае.
Служанка с поклоном подала мне стопку чистых белоснежных одежд.
– Досточтимый жрец, у меня есть такое одеяние.
Я удивился:
– Оно же белое! Разве жрец может носить траур?
– Оно не траурное! Видите, здесь вышивка?
Я провел пальцами по смутно знакомым серебристым узорам на отворотах, оценил добротность ткани:
– Это похоже на одежду заклинателей. Откуда она у тебя?
– Одеяние досталось мне от дядюшки, а тому – от прадедушки. Говорят, похожие одежды носили некоторые жрецы севера, которые верили в старых богов. Вышивка сделана позже, при жизни дяди.
– Что здесь вышито?
Не хотелось бы носить нечто, направленное, например, на увеличение мужской силы.
Успокоил меня Тархан:
– Носи спокойно. Это защитная вышивка. Я видел точно такую.
Я удивился.
– Где?
– Дома.
Дом Тархана был под пиком Тринадцати Ветров, где когда-то жил клан Поднебесного Эха, императорский клан заклинателей, уничтоженный по навету, а сейчас оправданный. Очевидно, не всё имущество клана отошло в императорскую казну, и кое-что осело в домах местных.
Служанка потеребила кончик своей косы.
– Вас не оскорбит? Какому богу вы служите?
Я развеселился. Ненастоящие жреческие одежды были в самый раз для ненастоящего жреца.
– Бенскому божеству, Нищему принцу. – Я положил одежды на сундук.
– Ох, если так, то я дарю его вам! – воскликнула девушка и замахала руками, когда я попытался отказаться. – Нет-нет, берите. Дядя был бы рад, он очень почитал наших предков. Такая одежда должна служить бенским жрецам, а не пылиться в сундуке. Носите, это теперь ваше!
Я смущенно принял подарок, и, видимо, пока я не передумал, девушка быстро заговорила о деле:
– Вы же хотели оформить вольную? Нужна купчая.
– Да, вот она. – Я протянул бумагу и деньги. – Ещё у меня есть вопрос. Сможешь ли ты передать нам ответ?
Поколебавшись, служанка сказала:
– Я кое-что знаю о законах… Слышала, как учителя занимались с юношами господина… Попробуйте спросить у меня. Возможно, я смогу ответить.
– Юноша, которого я освобождаю, принадлежал знатному роду. Род сто лет назад обратили в рабство по ложному обвинению. Сейчас мы нашли доказательства невиновности, – правда, шкатулку мы оставили на постоялом дворе вместе с прочими вещами. – Но земли и имущество давно принадлежат другому клану. Да и родственники этого юноши еще находятся в рабстве. Что делать?
Девушка подумала и ответила:
– Земли и имущество ему не вернут. Однако должно было остаться клановое поместье – им он может владеть свободно. Еще ему выплатят деньги в качестве извинения за ошибку – на них можно будет выкупить родственников, восстановить поместье и начать какое-нибудь дело. Но сначала человек должен принести доказательства невиновности в столичный суд. Если он представитель рода, то надо получить свободу, затем взять свою родословную, чтобы подтвердить, что он представитель рода и имеет право взять выплату.
Я
