Пекарь молчал и по-прежнему стоял не шелохнувшись. Пронт сделал еще шаг и неожиданно хлестнул толстяка по щеке. После чего предусмотрительно отпрыгнул от внезапно ожившей статуи. Пекарь заорал во всю глотку и, беспорядочно замахав руками, бросился на нас, как на демонов.
На меня словно неслась небольшая ветряная мельница, причем работающая. К счастью, неслась недолго. Не переставая махать руками, ничего не видя перед собой, кроме врагов, пекарь запнулся о храпящего мужика и с воплем ударился о камни мостовой. Пронт и Маркус не позволили ему подняться, навалились на него одновременно. Веса в пекаре было больше, чем в двух агентах вместе взятых, поэтому, опасаясь быть сброшенными, они заломили ему руки. Его лицо налилось кровью, глаза – яростью. Пекарь стонал, пытался вырваться, но Пронт с Маркусом очень хорошо знали свое дело. Прибежали солдаты и окружили бедного толстяка.
Жалко. Мне было его жалко. Этого простого рыжеволосого и зеленоглазого парня, который угодил в когти королевских агентов, оказавшись не в то время и не в том месте. Он напоминал испуганного медвежонка, окруженного хищниками. Я стоял в двух шагах от него и ощущал себя одним из них. Все-таки какие подарки порой преподносит нам судьба! Усни толстяк вместе со всеми горожанами, и в его жизни вряд ли что-нибудь изменилось бы. Пек бы себе свой хлеб до смерти, не зная горя. А теперь…
– Проверь его, – приказал Пронт.
– Да он и так напуган до полусмерти. Хочешь, чтоб после проверки вообще ума лишился?
– Ты меня плохо слышал? – Агент в который раз дернул указательным пальцем, где поблескивал перстень. – Нет времени!
И Пронту, и Маркусу было плевать на чужой рассудок. Объяснять агентам, что такое количество измененной магии усыпило бы любого колдуна, было бессмысленно. Они не видели магического тумана, затопившего площадь. Не видели, как бело-голубые частицы вылетают из ноздрей их пленника, никак на него не влияя. А значит, передо мной был либо Сосуд, либо антимаг.
– Твое дело, – сказал я.
Последний огонек, оставшийся во мне, слетел с ладони и поплыл над площадью.
– Послушай, ничего не бойся. Это совсем не больно, – предупредил я пекаря, когда огонек завис над его потным лбом. – Ты ощутишь лишь тепло. Больше ничего.
Я мысленно изменил огонек, и он растекся желтой лужицей света на пекарском лбу, а потом впитался в кожу и застыл под ней едва заметным пятном. Солдаты ахнули, пекарь вскрикнул. Казалось, уже смирившийся со своим пленением, он вдруг задергался так, что едва не сбросил с себя агентов. Ясное дело, кому понравится такая проверка: когда в тебя проникает непонятный огонек, да еще и пущенный незнакомцем, скрывающим лицо.
– Смотрите, смотрите! – воскликнул один из солдат, указывая на лоб пекаря.
Я смотрел. Все смотрели. Все смотрели и видели чудо. Толстяк тряс головой, и с его лба летели янтарно-желтые капли света. Сомнений не было: Пронт и Маркус нашли антимага, и этот антимаг даже не подозревал о своем могуществе.
Теперь нас было двое. Или… трое?
– Он тот, кто нам нужен?
Пекарь затих. Понял, что сейчас решается его судьба. Он глядел на меня как на судью, который мог его либо помиловать, либо отправить на эшафот. Отчасти я и был этим судьей, и отвечать не хотелось. Одно мое слово могло навсегда изменить жизнь толстячка. Не в лучшую сторону. Я до сих пор точно не знал, какую пакость приготовил мне король. Да и дело было не только в ней. Теперь я понимал, почему Пронт так тщательно скрывает даже незначительные подробности задания. Узнай колдуны и некромаги о способностях рыжеволосого толстяка, долго бы он не прожил. Врать тоже не было смысла. Во-первых, чем быстрее задание будет выполнено, тем скорее я смогу освободить Лилю. Во-вторых, Маркус и Пронт уже знали, что придавленный ими к камням площади пекарь – не обычный человек, поэтому ни за что не поверили бы мне на слово.
– Ты что, оглох?
– Он… Да, у него есть способности, – тихо сказал я и отвернулся от пекаря. От его больших зеленых глаз, где угасала надежда.
На душе было паршиво. Как будто я и впрямь отправил на эшафот ни в чем не повинного человека. Представляю, что у него сейчас творилось в голове, если до этого темного дня больше всего на свете он опасался недопечь или пережарить хлеб.
– Свяжите его и посадите в нашу карету, – приказал Пронт солдатам. – Маркус, я поеду с тобой.
– Оставишь их вдвоем?
– Я им буду только мешать. Да и куда они сбегут? – Он посмотрел на перстень. – Думаю, им есть о чем поговорить.
Хуже не придумаешь: меня оставят наедине с человеком, для которого я стал заклятым врагом. А их как раз мне недостает.
Краем глаза я увидел, как солдаты подняли пекаря и, заломив ему руки за спину, повели к королевской карете. Двое из них держали копья наготове, будто вели матерого убийцу.
– И что, мы вот так уедем? У него же наверняка есть близкие и…
– Сообщим позже, – прервал меня Маркус. – Скоро горожане проснутся, и тут такой переполох начнется. К тому моменту нам лучше быть подальше от Крантана.
Потрясающе! Приехали, усыпили всех жителей, похитили одного из них и смылись по-быстрому, не соизволив ничего разъяснить. Только Арцис мог придумать подобное и так рисковать спокойствием в королевстве.
– И куда мы теперь?
– В замок, – ответил Пронт.
Я вздохнул. Исчерпывающий ответ. Да этих замков в Асготе больше, чем веснушек на лице плененного пекаря.
– В какой?
– Много будешь знать, плохо будешь спать, – усмехнулся Маркус.
Почему-то ответ меня нисколько не удивил. И я даже не думал заикаться о том, какое задание они припасли на будущее.
– Собрать осколки! – крикнули позади.
Замечательно. Как воры. Еще и следы безобразия заметаем.
– Ладно, идем, – сказал Пронт уставшим голосом и покачнулся. Он держался на ногах только благодаря своей воле, но и у нее был предел.
Магический туман почти рассеялся, когда мы двинулись к неизвестному замку по северной дороге.
Впереди нас ехала карета, где сидели Пронт и Маркус – те, кто знал дорогу. Позади – повозка с чудо-механизмом гномов и припасами. За ней – солдаты на лошадях.
Пекарь молчал. Сидел напротив меня и молчал. Связанный по рукам и ногам. Хмурый, как туча. С надутыми щеками. Не глядя на своего «палача».
– Если я тебя развяжу, обещаешь не делать глупостей? – Пока это было единственное, чем я мог помочь. Хоть немного смягчить свою вину.
Пекарь отрешенно кивнул.
– Точно?
Он вновь кивнул. Я прошел мимо столика, где лежали булки и куски рыбного пирога, и присел на корточки возле пекаря. Возле толстых ног, втиснутых в новенькие сандалии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
