внезапно похолодели и онемели, а в глазах тут же помутнело.
— Какого еще приговора? На тренировочной площадке многие срываются, не его вина — его сила, — ничего не понимая, выдавила я, с трудом фокусируя взгляд на лице Ладары. Она взяла меня за руку и сжала ладонь, выражая искренне сожаление.
— Приговор не за взрыв, Наяра. А за тебя.
Тут уже я не усидела на кровати, резко вскочила, и меня повело в сторону, если бы не лекарь, тут же грохнулась бы на пол.
— Он мне ничего не сделал!
— Он считает, что сделал. Повредил твое физическое и ментальное здоровье. Ты могла бы заметить, что свести синяки и укусы на шее, груди и животе мне не удалось даже за десять часов, что ты спала!
Да, я видела в запотевшее зеркало фиолетовые разводы на теле, но нарочно не стала его протирать. Я знала, что так будет, и готова была к худшему. Хотя ни хашры я не была готова к самому худшему, вообще и подумать не могла, что так может произойти. Но признаться в этом можно только самой себе.
— Ничего такого, чего я бы не хотела, — прошептала я, вдруг понимая, как я сумею вытащить его из клетки. Пусть мне и придется плести на суде совершенно очевидную ложь. Эта мысль будто придала мне сил. Быстро прощаясь уже на ходу, я вылетела из лазарета и кинулась к кабинету ректора.
Адепты уступали мне путь. На лицах не было даже насмешек, и прозвища не неслись мне вслед. Мало кто понимал, как я вообще выжила. Мало кто верил в приговор, который Рин сам тебе вынес. Да и наплевать было на всех. Я должна понять, что привело к этому, чтобы больше оно не повторилось.
В кабинет ректора влетела, не дожидаясь разрешения войти. Ассистентка не успела меня замедлить и предупредить. А жаль, ведь в переговорной рядом с ректором, шедом ИнТарлидом и еще несколькими незнакомыми мне людьми, сидел Император. На секунду это меня замедлило, но остановить не смогло. Вновь по-военному отдав честь, я коротко поклонилась. Санавир откинулся на спинку кресла и долго смотрел на меня, сузив глаза. А я пока могла отдышаться.
— Инали Мория. Или уже правильно — ИнМория? — вдруг насмешливо обратился ко мне один из членов этого импровизированного судебного совета, показавшийся мне смутно знакомым. Приглядевшись внимательно, я узнала одного из участников отряда, с которым я давным-давно ходила в едва ли не самый первый свой поход. Только я помнила его как обычного инали, а сейчас вижу в форме генерала. Не тот ли это генерал ИнСагор'Идар, который на меня строчил характеристики? В ситуации, неуместной и для смеха, и присвоения мне приставки, обозначающей императорскую кровь, он умудрился проигнорировать оба условия, уж не знаю, на что пытаясь намекнуть. Я мотнула головой и решила не реагировать ни на него, ни на его фразу.
— Ваше Величество, разрешите обратиться?
— Разрешаю, — заинтересованно и даже как-то слишком спокойно для человека, у которого сын сам себя упек за решетку, отозвался Санавир.
— Могу я поговорить с Ринсдеем? Он совершает большую ошибку. Взрыв на поле — результат недостаточной магической защиты, но не его вина, — начала я издалека, а шед Алуа аж поперхнулся воздухом и грозно глянул на меня.
— Дело не во взрыве, — так же ровно и безразлично ответил император. Я сделала вид, что удивилась.
— Но мне сказали… что он в камере. Винит себя. Я решила… что ему не помешает, — слегка сжалась, изображая смущение, — поддержка. Друзей.
ИнСагор'Идар попытался скрыть смех и довольно громко хрюкнул в кулак. Несколько раз. Император развернулся в кресле и зыркнул на него. Генерал сделал движение рукой, мол, всё, я всё, молчу, ни слова не говорю. Я про себя разозлилась. У него сын в камере явно с благородством переигрывает, а эти семисотлетние мужики тут шутов изображают.
— А вы друзья? — уточнил император. Я расправила плечи.
— Так точно, Ваше Величество.
Сейчас главное не проколоться. ИнЛекрит-старший молчал, оценивающе разглядывая меня, иногда обмениваясь взглядами с остальными присутствующими.
— Нет, он сказал, что не хочет видеть друзей. Не хочет видеть никого, — вот так легко и просто он меня отшил и приподнял брови, намекая, что мне пора убираться отсюда.
— Эээ… ну… не совсем друзья… — замямлила я, но поймать нужную мысль не удавалось. Глаза бегали, и тут замерли на смешливом генерале. Он сосредоточенно смотрел на меня, и взглядом пытался будто что-то сказать. И я решилась. — Мы с Ринсдеем встречаемся. И преступление, которое он считает, что совершил — возможно, он еще не в курсе, но все произошло без применения силы… и по обоюдному согласию.
Генерал кивнул. Я выдохнула. Таены, сама превратила себя в шлюху в их глазах. В элитную, судя по всему, если знать про синяки, способ их получения и места, на которых они были оставлены.
Однако это почему-то подействовало.
— Тогда другое дело. Проводите адепта Морию, — обратился он к одному из сидящих за столом, седовласому мужчине, но генерал вскочил раньше него.
— Позвольте мне, иншед, — кладя ладонь в перчатке на его плечо, ИнСагор'Идар не позволил пожилому шеду встать. Император махнул рукой, немного снисходительно, как мне показалось. Не веря своему счастью, я неслась за генералом, умудряясь попадать в шаг.
Глава 17
У входа в подземелья генерал резко затормозил и обернулся ко мне.
— Если я все верно понимаю, Ринсдей вызвал несколько взрывов, уничтожив материю изнутри, потеряв ощущение реальности. Довести до состояния Индара Д'энии могло только одно — отрыв от истинной, а раз он считает своей истинной тебя, не стоило слишком явно демонстрировать, насколько он тебе безразличен, — очень быстро проговаривая слова, заявил ИнСагор'идар, поджимая губы в конце речи, и вообще всем видом показывая, что я косяк, и только мне сейчас придется разруливать эту ситуацию.
— Я не хотела никого обманывать, ни себя, ни его, потому что я и правда безразлична к нему, и не знаю, как это исправить, — поражаясь таким заявлениям, я отпрянула от него в недоумении. Откуда он вообще знает, что Рин считает меня истинной? Даже император, судя по
