тряслись руки, да и саму ее всю трясло — если она заразится, сможет ли выкарабкаться снова?
При повторном заражении болезнь протекает в несколько раз быстрее, и Ингвильд боялась, что станет такой же, как больные Арамар, боялась, что превратится в монстра, и будет убита собственным отцом. И прекрасно понимала, что Гривель не сможет ее убить. А если рука и поднимется — сам поляжет рядом.
Они не были друг другу кровными родственниками, но были куда ближе, чем многие и многие, связанные кровными узами.
Ингвильд была драконом-сиротой, подобранной когда-то пьяницей-холостяком. Ее народ и семья погибли из-за собственного упрямства, и ее приютил враг — Чистильщик.
И тогда она увидела другую правду, другую жизнь. Тоже стала Чистильщиком, потому что твердо знала — они куда нужнее, чем драконы могут себе вообразить.
Но такое вульгарное отношение к себе принять не могла — вождь Саркты совсем не следит за своими подданными, раз средь бела дня ее откровенно домогаются, не скрывая.
Это злило до пены изо рта, и будь она зеленым драконом — непременно поплевалась бы ядом в прямом смысле.
Ингвильд остервенело помыла руки, растерла их под ледяной водой до красноты, с ненавистью терла лицо там, где чужой грязный рот ее касался. Ей было мерзко, противно и тошно. Она Чистильщик. Чистильщик!
Так почему с ней обращаются словно с жеманной блудной девкой?!
В тот день она больше не выходила из дома — заперла входную дверь, навесив заклинания, и закрылась в своей комнате, спрятавшись в одеяле.
Ингвильд ненавидела, когда в ней видели девушку, это тяготило, обременяло, это вызывало подсознательный неконтролируемый страх.
Она не могла быть нормальной — нежной, ласковой, уязвимой. Ингвильд растили воином: гордым и храбрым, самоотверженным и твердым духом. И пренебрежение, такая язвительная насмешка от драконов — домогательства, ранили ее до глубины души, обесценивали весь тот нечеловеческий труд, ее огромные усилия, кровь и пот, которые она проливала, чтоб стать Чистильщиком. Чтоб охранять их мирный сон.
Она никогда не просила у них благодарности, никогда не надеялась, что услышит хоть одно доброе слово, но и терпеть, когда тебе плюют в лицо, было трудно.
— Должно быть, я сделал что-то нет так. — пришел к умозаключению Нэйвир. Карьян отвел глаза, сдерживая ехидное “Да неужели?”.
— Почему ты так решил? — спросил он, пряча усмешку. На безуспешные потуги Нэйвира добиться благосклонности своей пары нельзя было смотреть без слез.
— У нее взгляд изменился. Как будто отстранённый стал, холодный. — они сидели на коньке крыши, отсюда открывался прекрасный вид на закат.
— Не так уж много и поменялось. — равнодушно пожал плечами Карьян. Госпожа Чистильщик, по его мнению, оставалась все такой же неприступной и незаинтересованной в Нэйвире. — Завтра приплывают лекари с Эльвинии, да?
— Послезавтра. — красный дракон устало потер глаза, — У меня скоро закончатся идеи уже. Цветы ей не нравятся, комплименты тоже, даже имя свое не говорит. Нож, который я ей подарил, она мне в ногу воткнула. — Нэйвир поморщился, вспоминая, — Или я и правда ошибся, или просто дурак.
— Очевидно, что второе. — с искренним сочувствием отозвался Карьян, — Я бы на ее месте тебя ещё в первую встречу прирезал.
— Почему? — и выразительно уставился на Карьяна. Тот закатил глаза.
У Карьяна было восемь сестер и два брата, так что ему неизбежно пришлось постигнуть женскую природу, просто чтоб уцелеть среди стольких дракониц под одной крышей.
— Понимаешь, она девушка. А они разные, нужно искать подход. — туманно начал он.
— Ближе к делу. Этот абстрактный совет ты мне уже давал. — поморщился Нэйвир.
— Если коротко, то ты торопливый идиот. Если ещё короче, просто идиот. — улыбнулся Карьян. Нэйвир цыкнул и толкнул его ногой, сбрасывая с крыши.
— И кто теперь идиот? — рассмеялся красный дракон. Полеты запретили, но кровь бурлила и требовала полета, или хотя бы мелкой потасовки.
— Слушай, а если о главном, ты вообще думал о том, какая она сама по себе? — Карьян, кряхтя, встал с земли и отряхнулся, — Без вот этого “Чистильщик” и “убийца”. Нет, ты, ясное дело, только об этом и думал. — дракон зацепился за край крыши и подтянулся, забираясь на черепицу, — Но смотри, и ты, и Ракидан сыновья вождя. А ты ещё и наследник. И если сравнивать вас, твой статус наложил же определенный отпечаток на тебя, верно?
— Я понял, к чему ты клонишь. Но Карьян, — Нэйвир осуждающе покачал головой, — не берись умничать, ни ты, ни я не знаем, как живут Чистильщики. Можем только догадываться и собирать слухи. У меня нет информации, от которой я мог бы отталкиваться.
— Почему же. — он присел рядом и зарядил Нэйвиру по ребрам, когда тот снова попытался его скинуть, — Говорят, второй Чистильщик, который прибудет к нам на остров, ее любовник.
— Кто это сказал?
— Твой отец. — красный дракон был готов рыдать от комичности ситуации. Это что же получается, вождь отбил пару сына у другого Чистильщика?
Глава 16
Как ни крути, наличие мужчины у собственной пары раздражало. И это ещё мягко сказано. Нэйвир сгорал от ревности, с таким соперником как отец, он бы ещё мог потягаться, да вообще с любым на архипелаге и всех тридцати островах. Но что дракон против Чистильщика?
Красный дракон был воином, а они, как правило, реалисты. И этот реализм противно нашептывал, что будь тот любовник его пары хоть десять раз уродливым пузатым и старым извращенцем, Чистильщик понимал Чистильщика.
А от драконов его пара ничего доброго не видела.
Так что Нэйвиру придется из кожи вон лезть, чтобы она просто заметила в нем кото-то большего, чем просто дракона.
Хорошо бы ещё ее хахаль действительно оказался старым и страшным, но это ужасно маловероятно — с такой работой лишних килограммов не наберешь, да и на отдых ввиду преклонных лет Чистильщики не уходят, просто не доживают.
Посему выходило, что шансов у Нэйвира — один без нолика. То есть, шанс есть, но настолько маленький, настолько жалкий, что одно неверное решение, и красный дракон загубит всё вообще.
Он не умел вести дела с Чистильщиками, не знал, как они живут, и понятия не имел, где искать точки соприкосновения. Как показать ей серьезность своих намерений, обратить внимание на себя?
Ингвильд была зла, как никогда. Бессонная ночь на дозоре и часы размышлений принесли свои плоды: теперь в ее глазах зараженный пробил социальное дно и открыл новые грани подлости.
Ладно, с ней не раз поступали отвратительно, низко и бесчеловечно, и многие поступки драконов делали Нэйвира на их фоне вообще безобидным
