поднял глаза от книги и только сейчас понял, как затекла шея.
— Смена, говорю, заканчивается, — Маша уже вовсю собиралась домой.
Дверь офиса открылась и внутрь вошла невысокая пухлая девушка. Румяная, словно с мороза, с русыми, заплетенными в длинную косу волосами, она буквально источала жизненную энергию.
— Вечер добрый, — поздоровалась вновь прибывшая.
— Привет, Флора, — Маша приобняла девушку. — Извини, я уже убегаю.
— Давай, там тебя уже Движ заждался.
Маша кивнула и, помахав мне рукой, выскользнула за дверь, уже на ходу застегивая легкую курточку. Я проводил ее взглядом, как и молча ушедшую Зимину. Или ее копию.
— Пока, Нина, — Флора тепло улыбнулась, но диспетчер даже не взглянула в ее сторону. Девушку это нисколько не расстроило, и она переключилась на меня.
— Рада познакомиться, Максим. Меня Антониной зовут.
— Очень приятно, — я поднялся с дивана и положил книгу на тумбочку.
— А ты знаешь, сколько дерева нужно, чтобы издать одну такую? — слегка желтоватые глаза Флоры впились в потертую обложку.
— Понятия не имею, — честно признался я.
— От одного до десяти килограммов древесины в зависимости от объема, — Флора приблизилась и потянулась к книге, но в последний миг отдернула руку, словно боялась обжечься. — Лучше читай электронные, — посоветовала она.
— Едва ли это поможет тому дереву, из которого уже сделали бумагу, — я взял книгу и повертел в руках, ища информацию об издании. Томик оказался старше моего отца на два года — издан в тысяча девятьсот восемьдесят первом году тиражом в сорок тысяч экземпляров.
Приличная цифра.
Это сколько деревьев получается?..
— Спрос рождает предложение, — продолжила Антонина, чей доброжелательный голос стал жестче. — Бумажные книги давно должны были исчезнуть из магазинов. Они — пережиток прошлого.
Отчего-то эта фраза меня задела.
— Значит, у меня с ними есть что-то общее, — я сунул положил книгу на стол и снял со спинки стула куртку.
— Ты же из первой волны? — девушка, младше меня, чуть прищурилась. Сама она была точно из второй.
— Ну да.
— Даже так — не такой уж и старый, — она дружелюбно улыбнулась. — Еще можно пахать и пахать. А это давай сожжем. Пепел пустим на удобрения и вырастим новое дерево. — Девушка снова потянулась к книге.
— Ты еще предложи мне дом построить и сына вырастить, — я успел первым и спас нестареющую классику от загребущих рук защитницы природы. — Книги — это искусство. А эта еще и настоящий артефакт прошлого.
— И что, она не горит? — улыбка Антонины стала зловещей.
— Горит, конечно, но жечь ее не надо. Я еще не дочитал.
— А когда дочитаешь? — не сдавалась девушка, напирая на меня с самоуверенностью боевой машины пехоты.
Я не отступил, и полная грудь уперлась мне в вверх живота.
— А когда дочитаю, поставлю на полку, чтобы потом перечитать еще.
— И полка, наверняка, деревянная? — ноздри Флоры воинственно раздулись, когда она шумно засопела. Цветы в горшках за спиной одаренной вдруг затрепетали и принялись извиваться, словно змеи.
— Как и многое вокруг, — меня ее боевой настрой нисколько не смутил. Скорее разозлил. — Да и будь полка пластиковой, так вреда не больше? Или надо жить в пещерах и зад лопухом подтирать?
— Ты утрируешь, — пухлый пальчик уперся мне в грудь.
— Как и ты, — в тон ответил я. — Так что давай каждый останется при своем мнении, и мы больше к этому разговору не вернемся. Идет?
— Иди куда шел, — Флора поняла, что меня переубедить не удастся и просто махнула рукой.
— Хорошей смены, — пожелал я и покинул офис.
На крыльце мне встретился еще один работник агентства. Парень, скорее всего, тоже из конца второй волны. Его возраст мог варьироваться от двадцати, до двадцати пяти. Длинноволосый и растрепанный, в драной футболке и джинсах с повязанной на пояс банданой, он выглядел, словно рок звезда былой эпохи. Парень как раз поднимался по ступенькам, когда увидел меня и остановился.
— Ты — это тот тип, о котором все говорят? — спросил парень чуть высоким, но немного хриплым, голосом.
— Смотря что говорят, — я тоже замер.
— Всякое говорят, — он смотрел мне в глаза и не моргал.
— Всякое можно говорить о всяком, — я выдержал неприятный и колючий взгляд. — Не обязательно обо мне.
— Так-то оно так, — согласился парень. — Но из офиса всякие не выходят. Ты Макс?
Я кивнул.
— Саша, — руку он мне не протянул. — Или просто Нож.
— Интересное прозвище. Заслуженное?
Вместо ответа парень неуловимым движением вытащил из рукава узкий метательный нож и почти не глядя швырнул его в сторону. Когда мы оба подошли к стоявшему на краю парковки дереву, то увидели вошедший в ствол клинок. Он торчал параллельно асфальту, а на гладкой поверхности клинка вяло дрыгала лапками половинка какого-то неудачливого жука.
— Впечатляет, — оценил я. — Но мне хватило бы и слов.
— Слова не так эффектны, — самодовольно улыбнулся Саша и не без труда вытащил из дерева свой нож.
— Какого хрена⁈ — на пороге агентства появилась злая Флора.
— Твою ж, — тихо выдохнул Саша, и с укором поглядел на меня. — Ты чего не предупредил, что эта крытая уже приперлась?
— А надо было?
— Конечно, — кивнул Нож, и, вытащив из-под куртки другое колюще-режущее приспособление, быстрым движением отсек тянущуюся к нему ветку дерева. — Антошка, прекращай! — крикнул он, ловко перехватывая рабочий инструмент за лезвие так, словно собирался метнуть.
— А ты прекращай деревья калечить! — уперла руки в круглые бока Флора. — Они — живые!
— Только не начинай, — Саша устало закатил глаза и спрятал ножи. — Не хочу всю смену это дерьмо слушать.
— Сам ты дерьмо, Саша! — насупилась Флора. — Уважай природу, твою мать!
— Мать моя — женщина, — покачал головой Нож и удрученно добавил, — роди меня обратно.
— Удачи, — искренне пожелал я, и направился по своим делам.
Домой идти не хотелось. Следовало проветриться, подышать свежим воздухом и проанализировать события последних дней. Вроде как теперь мы со всей командой перезнакомились. Тень, Демон, Упырь, Электра, Движ, Флора и Нож. Всего семь, а я, значит, восьмой. И, судя по всему, самый никчемный. Весьма сомнительное приобретение для моего дяди, как для директора. По моим наблюдениям у него все ребята — одаренные не ниже второй категории. А это серьезно. Мне бы хоть как-то соответствовать…
Тяжело вздохнув, я остановился на углу какого-то дома и закурил.
— Дядь, огоньку не найдется? — раздался за спиной тонкий писклявый голос.
Я обернулся и увидел четырех пацанов где-то от шестнадцати до двадцати. Одеты вызывающе, держатся спокойно и даже расхлябано. Видимо, местная шпана.
— Найдется, — я встал так, чтобы видеть всех четверых. — А вы не маловаты для вредных привычек?
— Не нуди, мужик, — низким голосом сказал самый высокий и худой. —
