Леди Мэри и леди Кэтрин были с Китти очень предупредительны и внимательны, иногда явно переигрывая. И когда Клод, воспользовавшись тем, что сестры переключили внимание на младших девочек, предложил Китти улизнуть, она не сразу поняла, радоваться ей или жалеть, что он увел ее из гостиной, где состоялось это приятное знакомство.
— Ралф говорит, что тетю Сильвию уложили в постель, а дядя Хевершем ухаживает за своей женой, у которой разыгралась сильная мигрень, — сказал Клод, когда они с Китти направлялись к лестнице. — Графиня, скорее всего, в своей гостиной, и, бьюсь об заклад, там же и мой отец.
Китти старалась не думать о неминуемой встрече, зная, что для нее это будет суровым испытанием.
Когда они с Клодом шли по длинному коридору, ее сердце билось так, будто за нею гналась стая собак. Взглянув на Клода, она увидела, что его упрямый подбородок воинственно выступает вперед и глаза горят жаждой мести. Китти стало не по себе — это означало, что Клод готов дать решительный отпор графине Блейкмер. Только теперь Китти осознала, что обрекла себя на роль пешки в чужой игре.
Наконец Клод остановился у двери и, взглянув на Китти, широко улыбнулся.
— Я чувствую себя так, будто открываю самую важную страницу в своей жизни! — торжественно произнес он.
Как ни странно, но слова Клода придали Китти мужества. Вслед за мужем она вошла в комнату. На нее тут же повеяло ледяным холодом, как это бывает в почти пустых помещениях.
В гостиной находились двое: внушительного вида женщина в шелковом сером платье, седая, с приподнятыми, будто от удивления, черными бровями, и скромно одетый светловолосый мужчина в очках. При виде Клода его взгляд потеплел.
— Прошу извинить меня за вторжение, — официальным тоном начал Клод, отчего Китти бросило в дрожь. — Позвольте вам представить мою жену.
Китти сделала реверанс.
— Ее имя Кэтрин, но она предпочитает, чтобы ее звали Китти, — закончил Клод.
Стало тихо. Леди Блейкмер не сводила с Китти своих холодных, как сталь, глаз, недовольно поджав тонкие губы. Мгновение, в течение которого графиня задержала свой взгляд на лице Китти, показалось ей вечностью. Неожиданно графиня повернулась и пошла к двери у дальней стены комнаты. Не сказав ни слова, она вышла, закрыв за собой дверь.
Еще никто не относился к Китти с таким презрением. Она чувствовала себя уничтоженной и опустила голову, не выдержав такого унижения. Она была настолько потрясена, что на мгновение утратила способность говорить и думать.
Клод был потрясен не меньше Китти. Вместо убийственной ярости, всегда следовавшей после издевательских выходок матери, он чувствовал теперь лишь растерянность.
— Крепись, мой мальчик! — услышал он голос отца, и звук его голоса вывел Клода из оцепенения.
Сочувствие, прозвучавшее в голосе графа, придало сыну мужества. Клод обернулся к отцу. Но лорд Блейкмер не смотрел на него. Все внимание графа было приковано к Китти. Он пересек комнату и, подойдя к ней, подал ей руку.
— Моя дорогая Китти, благодарю вас за честь, оказанную моему дому Я Блейкмер.
Волна благодарности к отцу наполнила сердце Клода. Он не сомневался, что отец будет на высоте. Клод следил, как Китти подвели к шезлонгу у окна и предложили сесть. Граф пододвинул стул и сел рядом. Клод был уверен, что теплая и добрая улыбка отца смягчит нанесенное Китти оскорбление. Он с интересом прислушался к их разговору.
— Не переживайте, дорогое дитя, что все идет не так, как хотелось бы.
— Гм, слишком мягко сказано! — со злостью пробормотал Клод.
Отец жестом велел ему замолчать.
— Я не буду утомлять вас банальностями, моя дорогая Китти. Вы не могли подозревать о затруднениях, которые возникнут в связи с вашим браком, и я не сомневаюсь, что мой сын каким-то образом оказал на вас давление.
— Я?! Нет, отец!
— Дорогой мальчик, женщину не заманишь венчаться в Гретна-Грин без сладкоголосых обещаний. Надеюсь, твое решение тайно жениться на Китти не было легкомысленным ребячеством?
— Нет, разумеется, нет, но... — ответил Клод, пожимая плечами.
— Сэр, в этом есть и моя вина, не только Клода, — сказала Китти.
— Вот как? — граф посмотрел на нее добрыми голубыми глазами.
— Видите ли, я должна была стать гувернанткой, и, признаюсь, меня ошеломило предложение Клода... Мне так захотелось стать виконтессой... хотя я понимаю, что не должна была соглашаться...
Она замялась под пристальным взглядом графа, в котором не было ни капли осуждения. Под этим добрым, внимательным взглядом ей было необыкновенно легко решиться рассказать всю правду. Граф улыбнулся, и эта поддержка придала Китти смелости.
— Милорд, у Клода были свои причины жениться на мне. Но если бы я была категорически против, он бы не настаивал.
— Хотел бы верить, что так, — согласился граф, подавив невольную улыбку.
Китти осмелела и улыбнулась, Клод расхохотался, и у нее потеплело на душе.
— Ну, мы с ним раза два поссорились, но большую часть пути я проделала по собственному желанию.
— Несмотря на угрозу скандала.
Китти вспыхнула, но выдержала его пристальный взгляд.
— Я хотела бы узнать, чем он вызван. Видите ли, воспоминания о моем раннем детстве кажутся мне довольно странными. И когда леди Ротли... — она замялась, не в силах продолжать свой рассказ, и с мольбой посмотрела на Клода. И он не подвел ее.
— Папа, от одного взгляда на Китти тетя Сильвия чуть не упала в обморок. Она намекнула, что будет грандиозный скандал и что случится нечто ужасное, если моя мама узнает об этом.
— И ты сделал вывод, что при сложившихся обстоятельствах самое лучшее — жениться на этой девушке, — сказал граф ровным, спокойным тоном.
Невозмутимость графа насторожила Китти. Ей не терпелось вступиться за Клода, чтобы принять часть вины на себя, но взглянув на мужа, она увидела выдвинутый вперед упрямый подбородок и странный блеск в его глазах.
— Причина, почему я женился на этой девушке, нам обоим хорошо известна, процедил Клод сквозь стиснутые зубы. — Если ты считаешь, что я совершил ошибку, то это твое право. Идемте, Китти, — сказал он, направляясь к двери.
Китти растерянно смотрела то на разъяренное лицо Клода, то на спокойное лицо его отца и вздрогнула, когда увидела, что глаза графа полны глубокой печали.
— Клод! — с упреком воскликнула она, не в силах вынести страдания графа.
Клод остановился в нерешительности, убежденный в своей невиновности, возмущенный вопиющей несправедливостью. Отец был единственным человеком, который понимал, как страдает его сын от нападок властной и высокомерной матери. И вот теперь отец упрекает сына за то, что тот решил отплатить матери ее же монетой!
