Молчание нарушил Макс:
– Ну, вроде жить будет. – Егерь одобрительно кивнул. – Пусть пока проветрится.
Лиза растерянно глядела в пол, и Макс легонько тронул ее за локоть, пытаясь как-то привлечь внимание:
– Может, продолжим?
Федор Степанович подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, и остановился в ожидании гостей. Макс и Лиза направились за ним. Проходя мимо Роба, Елизавета остановилась и шепнула:
– Спасибо.
Он кивнул.
– И все-таки он слишком гнилой, не стоит больше связываться с таким дерьмом.
Роберт ничего не ответил.
Лестница вела в просторный холл с большими витражными окнами, через пыльные потрескавшиеся стекла которых виднелся пруд. Зацветший и заросший камышами, он был не больше двадцати метров в длину и в ширину и вряд ли подавал признаки жизни, если не считать тысяч комаров, плодящихся здесь с приходом тепла. За прудом находился большой деревянный сарай, а рядом – маленькая покосившаяся будка с открытой настежь дверью. Путь туда казался крайне небезопасным для тех, кто не знает тропинки вдоль кромки заросшего берега. Дальше уже начинался лес, который опоясывал этот пятачок земли со всех сторон, постепенно захватывая все больше территории.
– Когда-то здесь был прекрасный вид, – сказал местный. – Под балконом была небольшая выстриженная полянка и чистейший пруд, в котором можно было купаться.
– Да, симпатично, могу себе представить! – согласилась Лиза. – Но и в этом виде что-то есть.
– По мне, так это дикий ужас, что стало с этим местом. Вряд ли найдется здравомыслящий человек, который станет жить в этой глуши.
– Ну почему же? – возразил Макс. – Наверняка есть люди, любящие пощекотать нервишки.
– Хочется былой красоты, жизни…
– Ну, было бы желание.
Федор Степанович еще раз взглянул на пруд:
– В общем, это выход на балкон, но туда лучше не соваться. Вы видели, в каком он состоянии.
Тусклый солнечный свет широкой полосой ложился на вздувшийся паркет холла, посреди которого лежал небольшой квадратный ковер пестрой расцветки. В остальном здесь было пусто, как и в одной из гостевых комнат внизу.
На втором этаже было три двери: две справа, ведущие, по всей видимости, в небольшие комнаты, и одна напротив. Эта дверь была больше остальных, с тяжелой резной ручкой в форме подковы.
Федор Степанович сначала подошел к двум дверям.
– Здесь были детские комнаты, – он уверенно открыл первую. – Входите.
Лиза, Макс и Роб последовали за ним.
Комната была небольшой. Одно из двух окон выходило на пруд, другое – на лес с торца дома. Ярко-желтые шторы были задернуты, в углу стояла узкая деревянная кровать, заправленная таким же желтым покрывалом. Напротив кровати стоял маленький журнальный столик, исписанный вдоль и поперек чернильной ручкой. Здесь были нацарапаны цветы, бабочки, рожицы и огромное количество матерных слов. В общем, полный спектр детской фантазии и подросткового вандализма.
– Вот ублюдки! – высказался Макс. – Убийцы истории…
– Да, злорадства у них не отнять, – согласился егерь. – Это я еще починил этот стол. Они же его совсем разломали.
На обоях рядом с кроватью также было множество нецензурных надписей с номерами телефонов, типа: «Хороший отсос петрович! Звонить 8-095-237…» Или: «Катя недорого 446-81-…» Попытки нарисовать смешные рожицы во всех случаях сводились к жуткому гротеску, а ошибки в элементарных словах и кривой почерк говорили о нетрезвости и необразованности пишущих.
Макс сел на кровать и одарил взглядом всех присутствующих:
– А кто здесь спал изначально? Чья эта комната?
Притужалов улыбнулся:
– Это была комната младшей дочери.
– Вы знали хозяев?
– Максик, – вмешалась Лиза. – Это был тысяча девятьсот третий год…
Старик улыбнулся:
– Просто я видел все комнаты, а вы – еще нет. Здесь явно жил младший ребенок, и убранство комнаты до того, как здесь побывали эти сумасшедшие подростки, выглядело иначе. Тут были куклы и платьица, которых сейчас уже, конечно, нет: все уничтожили.
– Ну, хоть что-то осталось.
– Сохранил все, что мог.
– Вы сделали большое дело, правда. – Лиза искренне улыбнулась.
– Да ну что вы, разве это большое дело!
– Очень большое! Если бы все относились к прошлому так же бережно, мы значительно лучше понимали бы настоящее.
Старик пожал плечами:
– Может быть…
– Уверяю вас! – Лиза еще раз оглядела комнату и вернулась в холл. – Здесь вторая детская? – она приоткрыла соседнюю дверь. – Можно?
– Конечно.
Эта комната была похожа на предыдущую, правда, узкая кровать, аккуратно заправленная старым красным пледом, и журнальный столик напротив были не единственными предметами интерьера. В углу стоял большой шкаф с тяжелыми дверцами. Он выглядел таким ветхим, что, казалось, развалится, если его открыть. Окна были зашторены плотными занавесками багрового цвета. На полу лежал небольшой ковер, на котором был изображен пьющий из ручья олень. Серые обои кое-где отошли от стен, вдоль плинтуса растянулась широкая полоска плесени. В углах и на потолке были заметны разводы, словно эта комната больше всего пострадала от проливных дождей. Да и сыростью здесь пахло сильнее, чем на первом этаже.
– Тут более влажно, – заметила Лиза.
– Да, эта часть дома живет без солнечных лучей, так построен особняк. Пустая комната на первом этаже и самая большая на втором, куда мы сейчас зайдем, летом просто купаются в лучах солнца, а эта часть всегда в полумраке. Зато тут прохладнее всего!
– Это тоже детская? – уточнил Макс.
– Да, здесь жила старшая дочь.
– Вы так уверенно говорите.
– Видел на фото.
Лиза встрепенулась:
– Сохранились фотографии? Нам было бы очень интересно показать их в программе!
– Есть единственная фотография, я обязательно покажу ее вам.
– Отлично! – Девушка заметно оживилась.
– Да, это супер, – согласился Макс. – А кто еще жил в этом доме?
– До того, как сюда поселился художник, здесь жила пожилая женщина, уже и забыл, как ее звали… Снимала дом лет пять, может, шесть. Она была вдовой, может, потому и уехала подальше от всех. Депрессия, знаете ли, дело сложное… – Он задумался. – Здесь она и дожила свой век.
– А до нее? – поинтересовалась Лиза.
– Так… – старик потер виски. – До нее жила семья с тремя детьми, правда, только летом и недолго – года два. Еще раньше – другая семья, но с ними я не общался.
– Он все время сдавался в аренду?
– Ну, в пятидесятые годы владельцы в нем уже не жили. – Он почесал затылок. – Затем дом долго пустовал. Очень долго. За ним, конечно, присматривали несколько женщин из деревни, поддерживали чистоту и порядок, но…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
