Обратный путь прошел без приключений. Клиенты вернулись в базовый лагерь в приподнятом настроении: они справились с заданием и с большей уверенностью смотрели в будущее. Как и планировалось, им был предоставлен двухдневный отдых. Тем временем шерпы устанавливали первый высотный лагерь, снабжая его всем необходимым для нашего следующего выхода, когда клиентам предстояло провести там ночь.
Пока клиенты отдыхали, Букреев впервые открыто поднял вопрос о неготовности некоторых участников экспедиции к восхождению. Он был в целом доволен работой клиентов на леднике, но сомневался в возможностях Дейла Круза и Пита Шенинга, в том, что им следует идти дальше. Но Фишер, по словам Букреева, заверил его: «Пит будет делать то, что я скажу. У него большой опыт, и он никогда не станет выдавать желаемое за действительное». А про Круза Скотт сказал так: «Дейл – мой старый друг, я всегда сумею развернуть его обратно. Он не будет серьезно переживать. Дайте ему хорошо поесть, попить пива в базовом лагере, и все будет в порядке. Это не проблема».
В частных беседах Фишер отзывался о Крузе с симпатией, хотя и не мог скрыть своего разочарования. С самых первых дней экспедиции Круз постепенно отделялся от остальных участников, становясь «асоциальным элементом». Фишер знал, что Круз отчаянно борется со своей замкнутостью, но это лишь раздражало Скотта, и он то и дело одергивал других: «Оставьте его, он сам должен в себе разобраться». Фишер полагал, что если Дейл самостоятельно разрешит свои проблемы, это пойдет ему на пользу. Как заметил один из очевидцев: «Дейл все время мучился… Мне не хотелось бы его обижать, но в таком эмоциональном состоянии он был самым слабым звеном команды. Дейл был тихим, слишком тихим. Я думаю, что его скрутила высота. Видимо, уже с пяти километров у него была постоянная гипоксия, поэтому он и вел себя тише воды, ниже травы. Трудно было понять, что с ним происходило на самом деле».
Участникам приходилось привыкать не только к высоте, но и друг к другу. «До приезда в Катманду многие из нас даже не были знакомы, – рассказывал один из клиентов. – Это как свидание с неизвестным человеком. На момент встречи нас объединяла только общая цель – оказаться на вершине. Поэтому сначала был период осторожного сближения, когда мы постепенно открывали для себя друг друга. На высоте необходимо знать, кто рядом с тобой. Если в ваших отношениях что-то не заладится, то здесь вы не сможете взять такси и отправиться домой… Удивительно, что участники, за небольшим исключением, хорошо подходили друг другу – особенно если учесть, как случайно подбирался наш коллектив».
По отзывам других клиентов, Тим Мадсен тоже оказался одиночкой. «С самого начала он был очень замкнут, – рассказывал один из клиентов „Горного безумия“. – Почти как Дейл – тайна за семью печатями». Хотя Мадсен и Круз считались чудаками, проблем с окружающими у них не возникало. По воспоминаниям сотрудников «Горного безумия», все клиенты, кроме Питтман и Гаммельгард, «отлично поладили».
«Я обратил внимание, – рассказывал один из обитателей базового лагеря, – что вскоре между Сэнди и Лин возникло какое-то соперничество… Лин считала, что Сэнди постоянно рисуется… Сэнди, с замашками миллиардерши, невзначай роняющая имена Иваны Трамп и Тома Брокау, не раз напоминала о том, что она написала и сделала, и что она за величина. И Лин, с ее вечными рассказами о прелестях уединенной жизни, когда ни в ком не испытываешь нужды… Я думаю, что их противостояние было следствием не какой-то особенной любви к альпинизму, а желания самоутвердиться… Они обе совершенно извели Нила. Он не то чтобы озлобился, но при разговоре с ними улыбался вымученно и явно через силу… Нил был очень недоволен».
Этим неприятности Бейдлмана не исчерпывались. Тот же участник рассказывал: «Питтман совершенно не разбиралась в своей технике. Нил провел в общей сложности не менее суток, разбираясь с ее приборами. Тогда я сказал ему: „Нил, не пора ли тебе получать зарплату в Эн-Би-Си? Это их дело, в конце концов! Они же не направили сюда специалиста, чтобы он этим занимался. Потребуй с них денег“, – предложил я. „Нет, нет, что ты“, – ответил Бейдлман. „Ну и зря…“ – подумал я».
Фишер, несмотря ни на что, старался держать нейтралитет. «Он не испытывал ни малейшего желания встревать в интриги Питтман и Гаммельгард», – рассказывал один из его близких друзей. В частной беседе Скотт признал, что приглашение Питтман было, по всей видимости, ошибкой. «С ней так много мороки… Если бы ей не удалось взойти, она во всем бы обвинила Скотта. Ну а при благоприятном исходе она о нем бы и не вспомнила… Мы с ним часто это обсуждали».
Мои отношения с участниками, с кем-то – доверительные, а с кем-то – весьма прохладные, складывались постепенно. С Нилом Бейдлманом и Мартином Адамсом я был хорошо знаком еще по нашей совместной экспедиции на Макалу весной 1994-го. Лин Гаммельгард относилась ко мне с большим уважением. Она слышала про меня от Михеля Йоргенсена. Он участвовал в прошлогодней экспедиции Генри Тодда и стал первым датчанином, поднявшимся на Эверест. Лин не была американкой и этим сильно выделялась на общем фоне. Не была она и особенно состоятельной и смогла оплатить свое участие лишь частично. Все это вместе взятое, как мне кажется, заставляло ее держаться несколько в стороне от остальных… Мои отношения с Шарлоттой Фокс и Тимом Мадсеном тоже определились. Нас объединяла любовь к горам. Остальные участники относились ко мне куда более прохладно. Пит Шенинг и его племянник Клев держались все время вместе, отдельно от других. Они не видели большой разницы, между русским гидом и высотными носильщиками из шерпов. В чем-то их можно было понять: холодная война закончилась совсем недавно, и они по инерции относились ко мне с недоверием. К тому же мой английский по-прежнему оставлял желать лучшего, и далеко не всегда мне удавалось как следует ответить на их вопросы. Не мог я и посоветовать им что-то сам, как это положено гиду, поскольку был не в состоянии внятно объяснить, почему важно делать именно так, а не иначе.
* * *
13-го апреля, в воскресенье, команда «Горного безумия» вновь вышла на ледник Кхумбу. В этот раз путь был пройден без особого труда, и альпинисты достигли места под названием Западный Куум. Здесь перед ними открылась панорама, которую целиком не взять в кадр даже самым современным фотоаппаратом.
