Некоторое время они жили на прежнем месте, но вскоре вороне стало трудно находить пропитание, и они вместе перебрались на лесное озеро, где обитала черепаха – старый друг вороны. Черепаха приняла обоих как дорогих гостей, а вскоре к ним присоединился олень, спасавшийся от охотничьих собак. Вчетвером они жили долго и счастливо, пока не случилось несчастье: медлительная черепаха попала в человечьи руки. Друзья поклялись освободить ее любой ценой и составили общий план действий. Олень притворился раненым, а ворона уселась на его спине, каркая во всю мочь, чтобы привлечь внимание человека к легкой добыче. Стоило тому оставить связанную черепаху и отойти, как мышь быстро перегрызла веревки, и черепаха сразу плюхнулась в озеро. В тот же миг олень вскочил и умчался в глухомань, ворона полетела вслед за ним, а юркая мышь уже поджидала их в укромном месте. Друзья снова собрались вместе и больше не расставались.
Лейтмотив всех наставлений в науке общения: лишенные богатства, но наделенные разумом, верные друзья быстро достигают поставленной цели. В этой истории, которая составляет канву науки о дружбе, попадание в западню обостряет чувство времени и заставляет действовать сообща, чтобы успеть освободить друга. Значит, к преимуществам дружбы относятся не только уверенность в поддержке, «планов громадье», но и высокая скорость осуществления задуманного. В своих поступках мы всегда ограничены временем, и неумолимый фактор конечности «кубического сантиметра шанса» заставляет некоторых из нас договариваться о совместных проектах. Действия, производимые несколькими людьми одновременно в разных местах, позволяют свершать в одночасье то, что заняло бы длительный период при последовательном выполнении в одиночку. Вообще, хотим мы того или нет, всякое действие оказывается содействием либо противодействием, а часто выступает как содействие одним и противодействие другим. Только установление взаимности позволяет нам превратить противодействие в содействие, предоставляя редкий шанс «сжать время», так что мгновение превращается в вечность.
При встрече со всяким незнакомцем нам надлежит быстро решить три задачи: в какой мере стоит доверяться, как установить тесный контакт, как наладить и поддерживать прочную связь.
Доверие – степень риска
Никогда не доверяй всецело и прямозверям с когтями, цветам с шипами,бурным рекам, юнцам вооруженным,женщинам и царским придворным…
Для того чтобы уверенно себя чувствовать в любом обществе, прежде всего вам надлежит хорошо овладеть искусством распознавания хитрости и лицемерия. В назидательных историях незадачливый простак вечно попадает в расставленные хитрецом сети, где находит бесславный конец, если на выручку не приходят старые друзья. Помните, вызвать ваше доверие можно только в том случае, если вы «не чисты», и кто-то оказывается способен сыграть на вашей жадности или властности. Жадность – корень греха и вернейший путь к погибели. Проще всего обмануть вас, если вы не столько заинтересованы самим человеком, сколько желаете получить нечто материальное. Ведь тогда внимание ваше полностью захвачено вожделенной вещью, и вы уже не замечаете даже самой примитивной лести и грубых уловок. Именно тогда, когда другой человек выступает для вас в качестве «средства», ему ничего не стоит превратить в «средство» вас самих. В этом парадоксе взаимности вы пытаетесь сыграть на благородстве, не подозревая о том, что само по себе чужое благородство – всего лишь игра, в которой разыгрывается ваша собственная жизнь. Первый урок нити-шастры: сначала смотрите в лицо самого человека, и лишь во вторую очередь – на то, что он держит в руках и протягивает вам.
Некий путник забрел в лес и повстречал старого тигра, который предложил ему золотой браслет. Разум путника помутился от жадности, однако он успел подумать: «Какая редкая удача! Конечно, я рискую жизнью… Но ведь любое приобретение связано с риском». И он осведомился у тигра: «Почему я должен доверять такому свирепому хищнику, как ты?» Тогда тигр ответствовал: «О, путник! В юности я и впрямь был кровожадным и загрыз немало коров и людей, отчего потерял жену и сыновей. Однажды некий святой отшельник посоветовал мне совершать омовение, изучать священные писания и делать добрые дела. Та к я жил много лет, а теперь совсем одряхлел, и даже зубы повыпали… Неужели до сих пор я не заслуживаю никакого доверия?» К великому удивлению путника, тигр дословно воспроизвел важнейшие религиозные предписания, после чего пояснил: «Сейчас я настолько очистился от жадности, что хочу поднести кому-нибудь золотой браслет из собственных лап, но люди боятся меня! Ты и впрямь нуждаешься в деньгах, поэтому соверши омовение в озере и прими от меня этот скромный дар…» Обрадованный путник поспешил к озеру, где сразу увяз в прибрежной трясине, а тигр не замедлил его съесть.
Великий кодекс чести в отношении к друзьям и врагам, подлежащий исполнению при предстоянии лицом к лицу, отражается и преломляется во множестве малых кодексов поведения. Однако любые правила вполне условны, и «принципиальный» человек – не тот, кто никогда не меняет своих принципов, а тот, кто понимает основной принцип изменения правил. Хотя далеко не все связи с людьми столь глобальны, чтобы мы вкладывали в них личное благородство без остатка, даже незначительные поступки следует совершать с безукоризненной нравственной точностью. В связи с этим в нити-шастре часто делаются отступления от основной темы, где расписываются правила взаимодействия с преходящими персонажами. Так, в вышеприведенной истории затронут мотив подаяния, и тигр провозглашает: «Подавайте бедным, а не живущим в достатке, ибо воистину лекарство требуется больным, а не здоровым!» Считается, что правильнее всего одаривать тех, кто не в состоянии возвратить долги. Когда богатый встречается с бедным, взаимность между ними предполагает перетекание богатства от одного к другому, но всегда ли обоим на пользу подобная взаимность?
Малый кодекс благотворительности требует подавать нуждающимся, причем не по внешнему виду, а по реальной нужде. Теперь посмотрим на него с позиции дарителя, и у нас сразу возникнет сомнение: откуда нам знать меру человеческого падения? Нищий – не близкий человек, и вам до него мало дела, да и вы для него просто прохожий, и неважно – вы или другой положит малую монетку в кружку. Однако вам случается иногда подавать милостыню, всякий раз спонтанно следуя некоему внутреннему побуждению. Между вами и просителем вдруг возникает своего рода «мгновенная взаимность», которая за считанные секунды связывает вас в единое целое, а в результате вы теряете считанные монеты. И все же подобные «мелочи жизни» не следует недооценивать: ведь если вас постоянно обворовывают бессовестные попрошайки либо ваше сердце остается черствым и безответным при виде подлинной беды, – вы несовершенны в нити-шастре, а значит, способны сделать серьезные ошибки в важных отношениях. Вот как сострадание птиц к слепому престарелому коршуну привело к потере их собственных птенцов.
На обрывистом берегу реки стояло раскидистое дерево, где гнездились птицы. Там же поселился ослепший коршун, и птицы делились с ним пищей из сострадания. Однажды на дерево забрался кот в надежде полакомиться птенцами, но завидев коршуна перетрусил: «Конец мне пришел! Убежать я уже не успею, что же делать? Придется втереться к нему в доверие…» Кот обратился к коршуну с высокопарной речью: «Приветствую тебя, благородный муж! Прежде выслушай меня, и если я достоин смерти, то убей! Я живу на берегу этой священной реки, каждый день совершая омовение, не ем рыбу, соблюдаю целомудрие и практикую аскезу. Ты искушен в религии и умудрен опытом, поэтому твои суждения достойны почтения. Я пришел учиться у тебя нравственному поведению и прошу принять меня как гостя». Наконец, коршун позволил коту остаться в дупле дерева, и тот принялся таскать туда птенцов и поедать их. Обезумевшие от горя птицы, потерявшие своих детей, принялись искать их повсюду. Тогда кот выпрыгнул из дупла и убежал, а птицы нашли кости в дупле и насмерть заклевали коршуна, приняв его за виновника своего несчастья.
Основной парадокс взаимности в этой истории проявляется не между птицами и коршуном, а между коршуном и котом. Претензия кота на изучение этики требует ввести здесь малый кодекс религиозности, который включает в себя предписания внешние и внутренние, и именно одностороннее выполнение предписаний создает парадоксы. «Религиозность» в индийском понимании тождественна праведности: неважно, каким богам вы поклоняетесь, а важно, как вы это делаете. Путь религии составляют четыре явных действия: жертвование, изучение священных писаний, благотворительность, покаяние, – их нередко выполняют бездушно и напоказ. Но кроме того, праведный человек соблюдает четыре внутренних правила, взращивая в себе такие качества, как честность, терпение, прощение, нестяжательство. И тигр, и кот втираются в доверие, проявив глубокую религиозность, которая предполагает внутреннее достоинство. «Все подвержено разрушению, даже тело, и лишь религия поддерживает нас всю жизнь и после смерти», – такова позиция кота. Хотя все религии различны, их объединяет идея ненасилия, вот почему религиозность сама по себе вызывает доверие, независимо от вероисповедания. Праведность – основа взаимности, а сложная структура добродетели выступает залогом подтасовок.
