После нее под грохот барабанов на проспекте появилась школа «Независимая молодежь». Самбисты вовсю старались заработать аплодисменты простонародья смелостью песенного текста, в одном из куплетов которого мелькали непривычные по тем временам слова «диалог» и «демократия». На такое в годы военного режима ранее не решался никто. За подобную дерзость можно было вообще на несколько лет лишиться права проходить мимо главной трибуны карнавала, хотя генеральских мундиров на ней не было видно. Все же лучше было бы не путать карнавал с политикой. Так было безопаснее, да и оставался какой-то шанс на успех. Выручила школу роскошь костюмов и добротное оформление карнавальных машин — платформ. Особенно впечатляла одна автомашина с раздвигающимися крыльями, блиставшая светящейся краской, ярким синтетическим материалом и зеркалами. Музыка самбы, весьма удачная и веселая, вызвала оживление среди публики, которая стала пританцовывать и подпевать, благо, что слова не отличались замысловатостью. За этим занятием зрители как-то не заметили, что политический подтекст куплетов самбы содержал в себе опасную крамолу. Все обошлось. Несмотря на свою дерзость, «Независимая молодежь» успешно завершила шествие, хотя и без шансов на победу.
В самом конце карнавального шествия перед зрителями предстала школа «Академики из Салгейру», всегда блиставшая искрящимся юмором. На этот раз все было иначе. Слова самбы выглядели скучновато, их авторы явно не учли веселого нрава народа, не предрасположенного на карнавале к восприятию серьезного. Казалось, что интеллектуалы из Салгейру любуются сами собой, как бы говоря’: «Вот какие мы умные». Слова самбы явно не были понятны народу. Публика на трибунах несколько оживилась, когда появилась группа одетых в красочные костюмы участников шествия, которая шла, слегка пританцовывая под мелодичную музыку самбы. Среди них выделялись своей эффектной внешностью симпатичные мулатки, без устали танцевавшие самбу.
Карнавал в Рио-де-Жанейро всегда украшали мировые знаменитости. Эти известные всем люди обычно мелькали на светских тусовках Парижа, Лондона, Нью-Йорка и Рима. Но в феврале вся эта знаменитая публика устремлялась в Рио-де-Жанейро, привлекаемая неотразимым шармом карнавала. Звезды мирового кино, нефтяные магнаты, европейские политики и бизнесмены на несколько дней собирались в Рио-де-Жанейро, чтобы посмотреть карнавальное шоу и пообщаться со «сливками общества» всемирной столицы самбы.
Современный карнавал стал очень походить на бизнес. И не только потому, что карнавальное шествие проходит на самбодроме, и для того, чтобы посмотреть его, нужно покупать билеты. Все крупные школы самбы, участвующие в карнавальном шоу в Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу, тратят значительные средства на декорации, костюмы, оплату услуг музыкантов и вспомогательных служб. Победитель карнавального конкурса последних лет в Сан-Паулу школа «Ваи-Ваи» израсходовала на карнавал 2000 года 1,2 млн. реалов[30], по 1 млн. реалов — «Золотые розы» и «Преданные ястребы», по 800 тыс. реалов — «Золотые орлы» и «Х-9 Паулистана». Это значительные деньги. И чтобы их собрать, нужны меценаты. Часть средств выделяет мэрия. Кое-что школы самбы зарабатывают сами. Кроме того, участники шествия вносят свою долю в казну школы. Они фактически оплачивают свои карнавальные костюмы («фантазии»), что обходится им в среднем по 300 реалов. Дорого стоят костюмы звезд и украшение движущихся платформ с аллегорией на главную тему.
В 2000 году карнавал был особый, исторический. Вся Бразилия готовилась отпраздновать 500-летие своего открытия. Поэтому школы самбы были обязаны в своем оформлении учитывать главную тему — историю Бразилии. Было много недовольства на этот счет, ибо ограничивалась возможность удовлетворить запросы спонсоров. Не обошлось и без курьезов. Школу «Золотые орлы», изобразившую на одной из аллегорических платформ святую Марию с умирающим индейским юношей на руках, в судебном порядке обязали изменить изображение святой на индейскую женщину. Конфликт был исчерпан, и школа смогла участвовать в карнавальном шествии. Сложнее обстояло дело с запретом на слишком откровенную наготу некоторых участниц карнавальных шествий. Особенно этим грешили жительницы Рио-де-Жанейро. Все попытки властей унять рвение кариок максимально упростить свои карнавальные костюмы, ссылаясь на мораль и нормы приличия, не давали желаемого результата. Угрозы отстранить от карнавального шоу повисали в воздухе. После карнавала кто же будет вспоминать некоторые шалости кариок? Наказание откладывалось до следующего года.
Но все это — мелочи, ничуть не умаляющие величия карнавала в Рио-де-Жанейро, давно перешагнувшего национальные границы и превратившегося в грандиозное красочное шоу, посмотреть которое ежегодно приезжают тысячи иностранных туристов. Для жителей Рио карнавал имеет особое, сентиментальное значение, ибо никто в Бразилии так не ждет карнавала и не гордится им, как кариоки. Созерцая карнавальное шествие на самбодроме, иностранец вряд ли способен понять этих людей, участвующих в безудержном веселье. Но здесь нет никакой тайны, недоступной пониманию. Все объясняется просто: карнавал — это зеркало, в котором отражается бразильский характер. Независимо от погоды в дни карнавала бразильцы беззаботно предаются веселью, танцуют и поют, не задумываясь о завтрашнем дне.
Любимая народная игра
Разве можно писать о бразильцах и обойти вниманием футбол? Увлечение этой игрой в Бразилии напоминает всепоглощающую страсть. Каждое воскресенье тысячи болельщиков заполняют трибуны «Мараканы»[31], «Пакаэмбу», «Минейрана» и других стадионов, разбросанных по всей стране. Они собираются на верхних ярусах со своими флагами и пением клубных гимнов, чтобы приветствовать очередную победу своих кумиров. В дни поражений они не скрывают горечь обиды. В Бразилии футбол давно стал чем-то вроде символа национальной гордости.
До приезда в Бразилию я был абсолютно безразличен к футболу. Но нужно было прожить здесь всего лишь несколько месяцев, чтобы заразиться любовью к этой игре в великолепном бразильском исполнении. Незадолго до чемпионата мира в Чили мне довелось познакомиться с восходящей звездой мирового футбола — Пеле. Произошло это совершенно случайно. Отправившись посмотреть на город с высоты Корковадо, я воспользовался фуникулером, на котором туристы добирались до статуи Христа. Полюбовавшись на великолепную панораму, открывшуюся моему взору, я стоял на смотровой площадке в ожидании фуникулера, когда увидел группу молодых людей, которые, как выяснилось, были игроками футбольной сборной Бразилии. Мое внимание привлек молодой и симпатичный негр. Мне показалось, что я видел его фотографию в газетах. Это был Пеле. Я подошел и познакомился с ним. Он уже стал известным футболистом, но держался очень скромно, застенчиво. Мы обменялись несколькими фразами и сфотографировались на память. Вскоре подошел мой фуникулер, и мы расстались.
После чилийского чемпионата мира, на котором бразильцы во второй раз стали чемпионами, я начал ходить на стадион «Маракана» в дни, когда играли ведущие команды Рио-де-Жанейро. В те годы тон в бразильском футболе задавал клуб Пеле — «Сантос». Он был вне конкуренции во многом благодаря мастерству своего лидера. Мне довелось посмотреть несколько игр этой великолепной команды.
Футбол для бразильца значит если не все, то очень многое. Помню, как в 1962 году в одной знакомой семье мне пришлось быть свидетелем следующего диалога между отцом и дочерью, который достаточно точно отражал тогдашнее положение футболиста в бразильском обществе:
— Отец, у меня появился жених. И мы хотели бы получить твое благословение.
— Как его звать?
— Франсиско.
— Чем он занимается? Надеюсь, у него приличная профессия и вы сможете безбедно жить?
— Он играет в футбольном клубе «Фламенго»[32].
— Твой жених — футболист? Я воспитывал тебя, оплачивал твою учебу в частном колледже, не предполагая, что когда-нибудь ты захочешь выйти замуж за футболиста.
— Но мы любим друг друга.
— В нашей семье были адвокаты, врачи и инженеры, но футболистов никогда не было и не будет. Моего согласия ты не получишь. Через несколько лет он перестанет играть в футбол, и на какие доходы тогда вы будете жить?
— Но, папа…
— Нет. Я не допущу, чтобы моя дочь вышла замуж за футболиста. Через 40 лет разговор между отцом и дочерью на подобную тему был бы совершенно другим.
— Папа, один молодой человек мне сделал предложение.
— И кто же это?
— Его звать Леанардо.
— Какая у него профессия? Он менеджер, служащий банка или адвокат?
— Нет. Он игрок команды «Ботафого»[33].
