— Как, вы на «Рангуне»?
— Мистер Фикс здесь! — воскликнул пораженный Паспарту, узнав своего попутчика по «Монголии». — Как? Я оставил вас в Бомбее и встречаю на пути в Гонконг! Чего доброго, и вы тоже совершаете кругосветное путешествие?
— Нет, нет, — ответил Фикс, — я думаю остановиться в Гонконге, по крайней мере на несколько дней.
— Вот как? — протянул Паспарту, слегка удивленный. — Но почему я вас ни разу не видел после отъезда из Калькутты?
— Да так, небольшое недомогание… морская болезнь… Я оставался в каюте… Бенгальский залив я переношу хуже, чем Индийский океан. А ваш господин мистер Филеас Фогг?
— В полном здравии и столь же пунктуален, как его расписание. Ни одного дня опоздания! Ах, мистер Фикс, вы ведь еще не знаете: с нами едет молодая дама.
— Молодая дама? — спросил полицейский, прекрасно разыгрывая неведение.
Паспарту немедленно ввел его в курс событий. Он рассказал о случае в бомбейской пагоде, о покупке слона за две тысячи фунтов, о деле «сутти», о похищении Ауды, о судебном приговоре в Калькутте и об освобождении под залог. Фикс, осведомленный о последних событиях, делал вид, будто ему ничего неизвестно, и Паспарту с большим удовольствием рассказывал о своих похождениях столь внимательному слушателю.
— Что ж, — спросил в заключение Фикс, — ваш хозяин собирается увезти эту молодую даму в Европу?
— Вовсе нет, мистер Фикс, вовсе нет! Мы просто провожаем ее к родственнику, богатому купцу в Гонконге.
«Ничего не поделаешь!» — сказал себе сыщик, стараясь скрыть разочарование.
— Стакан джина, господин Паспарту?
— Весьма охотно, господин Фикс. Как не выпить за нашу встречу на «Рангуне»!
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ,
в которой во время переезда из Сингапура в Гонконг поднимаются и разрешаются некоторые вопросыНачиная с этого дня, Паспарту и сыщик часто встречались, но полицейский держал себя со своим спутником очень осторожно и больше не пытался его расспрашивать. Раз или два ему удалось увидеть мистера Фогга, который охотно проводил время в большом салоне «Рангуна» — или в обществе миссис Ауды, или за своим неизменным вистом.
Что касается Паспарту, то он начал всерьез задумываться над тем, как случилось, что Фикс еще раз оказался на пути мистера Фогга. И действительно, было чему удивляться. Этот приветливый и обязательный джентльмен сначала встречается им в Суэце, садится на «Монголию», высаживается в Бомбее, где намеревается задержаться, и вдруг теперь он оказывается на «Рангуне», идущем в Гонконг, — словом, в точности следует маршруту мистера Фогга; над всем этим стоило поразмыслить. По меньшей мере странное совпадение! За кем охотится этот Фикс? Паспарту готов был биться об заклад на свои индусские туфли, которые он заботливо сохранил, что Фикс покинет Гонконг в одно время с ними и, вероятно, на том же пароходе.
Паспарту мог размышлять хоть целый век, но он никогда бы не догадался, какая миссия поручена сыщику. Ему бы и в голову не пришло, что Филеаса Фогга «выслеживают» как вора по всему земному шару. Но человеческой природе свойственно всему находить объяснение, и Паспарту, озаренный внезапной мыслью, объяснил себе, и довольно правдоподобно, постоянное присутствие мистера Фикса. По его мнению, выходило, что Фикс не кто иной, как агент коллег мистера Фогга по Реформ-клубу, посланный ими для наблюдения за правильным выполнением условий кругосветного путешествия.
— Это ясно! Это ясно! — повторял честный малый, гордясь своей проницательностью. — Он шпион, которого эти джентльмены пустили по нашим следам. Какой недостойный поступок! Мистер Фогг — такой честный, такой порядочный человек! И его выслеживают с помощью сыщика. Ну, господа из Реформ-клуба, это вам дорого обойдется!
Восхищенный своим открытием, Паспарту все же решил ничего не говорить мистеру Фоггу, боясь, что тот будет справедливо оскорблен недоверием, которое ему выказывают противники. Но зато он решил при случае хорошенько поиздеваться над Фиксом и высмеять его, не выдавая себя.
В среду, 30 октября, во второй половине дня «Рангун» вошел в Малаккский пролив, отделяющий одноименный полуостров от острова Суматры. Невдалеке от этого острова глазам пассажиров предстала группа живописных гористых островков.
А на следующий день, в четыре часа утра, пакетбот, выиграв полдня против расписания, пришвартовался в Сингапуре, чтобы пополнить свои запасы угля.
Филеас Фогг записал этот выигрыш времени в графу прибылей; на сей раз наш джентльмен сошел на берег, так как миссис Ауда выразила желание прогуляться.
Фикс, которому все действия Фогга казались подозрительными, незаметно последовал за ними. А Паспарту, смеясь про себя над маневрами Фикса, отправился, как обычно, за покупками.
Остров Сингапур невелик и не производит внушительного впечатления. Ему недостает гор, то есть рельефа. Тем не менее он по-своему очарователен. Это огромный парк, прорезанный прекрасными дорогами. Красивый экипаж, запряженный изящными лошадками, вывезенными из Новой Голландии [первоначальное название Австралии], помчал миссис Ауду и Филеаса Фогга по одной из этих дорог, среди чащи пальм с блестящими листьями и гвоздичных деревьев, покрытых полураспустившимися бутонами. Заросли перца заменяли здесь терновые изгороди европейских деревень; купы саговых пальм, высокие древовидные папоротники создавали чисто тропический пейзаж; мускатные деревья с покрытыми лаком листьями наполняли воздух пряным ароматом; лес был полон подвижных гримасничающих обезьян; в зарослях, наверное, водились тигры. Тем, кто спросит, почему на таком сравнительно маленьком острове до сих пор не истреблены эти кровожадные хищники, следует ответить, что тигры добираются сюда вплавь — через пролив — с Малаккского полуострова.
После двухчасовой прогулки по острову миссис Ауда и ее спутник, который смотрел вокруг себя, мало что замечая, вернулись в город, в это скопище тяжеловесных и приземистых домов, окруженных прелестными садами, где произрастают мангустаны, ананасы и другие вкуснейшие плоды мира.
В десять часов Фогг и его дама поднялись на пакетбот, не подозревая, что всю дорогу их сопровождал полицейский инспектор, которому пришлось для этого потратиться на наем экипажа.
Паспарту ожидал их на палубе «Рангуна». Он купил несколько дюжин плодов мангустана; плоды эти — величиной со среднее яблоко, темно-коричневые снаружи и ярко-красные внутри, их белая мякоть тает во рту и очень ценится истинными знатоками. Паспарту был весьма счастлив предложить эти плоды миссис Ауде, которая ласково поблагодарила его за это.
