презрительно, но мне порой казалось, что за ее видимой неприязнью скрывается что-то еще. А вдруг я ошибаюсь?
Алекса не делилась со мной сердечными переживаниями. Она утверждала, что ее сердце закрыто для мужчин, потому что все они идиоты, а те мужчины, кто ее восхищают, давно мертвы и живут лишь в книгах, что они написали – старые ферромаги, изобретатели, исследователи.
– Эрла, ты несешь ерунду, – рассердился Петер. – При чем здесь Алекса? Мы говорим о тебе. Тебе нужно платить налог за лавку. Содержать дом. Жить на что-то. Тебе нужна опора! Одна ты долго не протянешь.
Не заговори Петер о браке, я бы попросила у него денег взаймы. Но теперь я не сделала бы этого ни за что на свете. Довольно, что он заплатил поверенному, который должен приехать со дня на день.
– Петер, это не проблема, – махнула я рукой. – Выход уже найден. Продам книги из библиотеки деда. Вчера я поднималась на чердак и открыла дверь.
– Что?! Без меня?! – возмутился и расстроился Петер. – И что ты там нашла?
Он подался вперед, полыхая от любопытства, смешанного с раздражением.
– Да ничего особенного, – потупила я глаза. – Разные безделушки. Уйму книг... Ну и... некоторые странные вещи.
– Какие именно?
– Деревянных божков, зубы динозавров. всякую заморскую ерунду.
В груди у меня неприятно давило. Но я не желала делиться с Петером рассказом о привидении. Мне хотелось, чтобы он поскорее ушел. Он опять все испортил, заговорив о замужестве. Сейчас мне было тяжело находиться с ним в одной комнате. Я испытывала смущение, раздражение и вину.
– Давай поднимемся в библиотеку прямо сейчас, – Петер двинулся к двери. – Помогу тебе ее разобрать. Там могут храниться опасные вещи, поэтому такими делами лучше заниматься мужчине.
– Да нет там никаких опасных вещей, – воскликнула я поспешно, чувствуя, что у меня начинает ныть в висках. – Занта уничтожила все живые закладки. А у тебя пылевая лихорадка. Ты сразу начнешь чихать и задыхаться. У тебя распухнет нос, и потекут слезы.
– Тогда пришлю прислугу, чтобы навела там порядок.
– Я сама справлюсь!
– Как знаешь, – сухо произнес Петер – обиделся.
Он надел шляпу и ушел, даже не попробовав печенья – сослался на то, что ему нужно быть в конторе.
Я потерла лицо руками, стараясь прогнать неприятное чувство.
Петер – отличный малый и хороший друг. Но права Алекса: порой он бывает ослом. Благородным, честным, но ослом! Уж если что вобьет себе в голову, то это не выбьешь и скалкой.
И как мне теперь с ним помириться?
☘️
Не прошло и двух минут, как дверь отворилась, впустив Алексу.
– Встретила Петера, – объявила она. – Какая муха его укусила? Шел надутый, несчастный. Как в тот раз, когда я подложила ему в карман петарду, и та прожгла его любимый сюртук.
– Я его обидела, – призналась я со вздохом. – Отказалась от помощи.
– Надо же, какой неженка, а еще фабрикант, – фыркнула Алекса, но ее щеки порозовели, как всегда, когда мы говорили о Петере.
Я усадила Алексу за стол, налила ей кофе, выдала печенье и рассказала о приключениях в библиотеке – взяв с подруги клятву, что ни одна живая душа в городе о них не узнает.
Алекса выслушала до конца и лишь потом разразилась проклятиями.
– И что нам теперь делать? – задала она вопрос, который мучил и меня саму.
– Будем искать с призраком общий язык. Или способ выдворить его из дома.
– Хочешь начать прямо сейчас? – Алекса зябко повела плечами. – Я конечно, готова, но вся эта черномагическая дрянь мне шибко не по душе. Привидения – это чертовски плохо, Алекса. Когда я жила с отцом в Мерстаде, к нам заходили в лавку моряки. Они рассказывали истории о морских призраках. Эти байки до сих пор снятся мне в кошмарах. Знаешь, что давным-давно капитаны платили некромагам, чтобы те зачаровывали носовые фигуры? Для устрашения пиратов. Некромаги подселяли в фигуры частичку души матроса, которого вешали на рее за преступления. Поговаривают, некоторые фигуры до сих пор торчат на кораблях. Порой по ночам они оживают и прокрадываются в кубрик. А утром один из матросов не просыпается. У него все горло...
– Стоп! Хватит! Ты меня уже достаточно ободрила, – заметила я с сарказмом.
– Я многое повидала в жизни, – мрачно сказала Алекса. – Была знакома с настоящей портовой ведьмой. Да-да, не смейся! Она ходила к причалу в полночь и спрашивала совета у утопленников. Дельные вещи советовали, между прочим... Ведьма рассказывала об анаман-либри – книгах, в которых живут души людей. Они редко довольны своей участью и рады выместить злость на живых. Надо хорошенько подготовиться, прежде чем лезть на чердак.
– С этим я согласна. Чест дал книгу, написанную магистром из Афара. Попробую ее прочесть и поискать что-нибудь о привидениях.
– Если боишься оставаться в доме с призраком, можешь переселиться ко мне.
– Призрак не так страшен, как твои железяки и мусор. У меня есть защитница... Занта! Иди сюда. Вот тебе сухарик...
Занта схватила сухарик обеими лапками и с аппетитом в него вгрызлась. Альфина выглядела спокойной и веселой, что значило, что призрак и не думал спускаться в дом.
☘️
Остаток дня мы провели с Алексой очень приятно. Испекли вишневый пирог для Честа, сделали карамельную помадку с морской солью и бисквит, который пропитали сладким молочным кремом. Завтра отошлю лакомства в лавки, где взяла товаров в долг – нужно отблагодарить всех, кто отнесся ко мне по-доброму.
За окнами начало темнеть, когда в заднюю дверь, выходившую в глухой тупик, кто-то едва слышно поскребся, а потом два раза стукнул.
Знак был зловещий. Мы с Алексой мигом стихли и переглянулись. Через эту дверь никто и никогда не ходил, и открывала я ее редко. И кто же явился теперь, ближе к ночи, да еще дает знать о себе так странно?
Алекса взяла кочергу и заняла позицию у косяка. Я на цыпочках подкралась к двери и приложила к ней ухо.
Занта муркнула, подошла к двери, навострила уши и насмешливо хихикнула, закрывая морду лапкой.
– Эрла, открой! Это мы, – послышался шепот фонарщицы Лиллы.
Я с облегчением откинула засов, и Лилла скользнула в щель. Она была закутана в шаль до бровей, как будто не желала, чтобы ее узнали.
