пожала плечами, а Гейла мрачно подтвердила:
– Ходят.
Садовод Трубар был моим первым работодателем. Когда я вышла из пансионата и стала искать работу, оказалась в полной растерянности. Я не знала, на что гожусь и сумею ли добыть нам с бабушкой кусок хлеба. У меня не было нужных навыков, но в избытке имелось юношеской пылкости и наивности.
Однажды к нам в дом явился хмурый пожилой мужчина с усталыми глазами, некрасивый, неразговорчивый, но источающий спокойную силу, и сообщил, что ему в сад требуется помощница. Работа несложная, два-три часа по вечерам – поливать, срезать цветы, составлять букеты на продажу.
Это было занятие, приличествующее юной барышне, выпускнице пансиона. Я согласилась, не раздумывая, и не пожалела. Трубар привил мне любовь ко всему, что зеленеет и торчит из земли. Он научил меня держать лопату, рыхлить, подрезать, прививать.
Был Трубар ферромагом, что делало его уникумом среди садоводов.
Ферромагия и витамагия идут противоположными путями; эти две области магии не пересекаются. Слишком разные методы они используют. Грубые и жесткие модусы ферромагии невозможно применить к хрупкому живому миру. Трубар всю жизнь проработал мастером на сталеплавильном заводе. Высокой ферромагией он не владел, но умел подчинять своей воле раскаленный металл и тянул из него проволоку. Однако в середине жизни он ушел с завода и стал возделывать участок возле своего дома на окраине города. Причин его решения я не знала; на мои расспросы от коротко отвечал: «Устал дышать окалиной».
У него был голос типичного ферромага: низкий, грубоватый. Трубар не вел бесед со своими растениями; утверждал, что они пугаются и вянут, слыша его говор. Хотя несколько формул витамагии знал и научил им меня.
Но испещренные ожогами руки у Трубара были поистине «зеленые», как говорят о садоводах. Его цветы росли крепкими и яркими и пользовались хорошим спросом.
Невозможно представить обветренного, жилистого, загоревшего до цвета обожженной глины Трубара любовником прекрасной Магны. И уж тем более я не могла даже мысленно допустить, что он вырастил у себя в саду древоядицу, зачаровал ее черной магией и воткнул ядовитый шип в шею Бельмора! Трубар даже муравьев не травил, а аккуратно выкапывал муравейники и переносил их в лог за пустырем.
Лилла задумчиво склонила голову набок.
– К Трубару следует присмотреться. Он мужик безобидный, но странноватый, и исключать его из списка подозреваемых не следует.
– Не такой уж безобидный, коли спутался с Магной, – откликнулась Гейла. – Известное дело: случись старому дурню влюбиться, то молодая красотка из него веревки вить будет. Магна могла убедить его убрать мужа.
– А я ставлю на бургомистра, – запальчиво сказала Алекса. – Очень уж Свиний хочет, чтобы Эрлу признали виновной.
– Бургомистр злопамятный, но это еще не делает его преступником, – покачал головой Олд. – Сангвиний всегда на виду, вот в чем загвоздка! У него дома даже штор нет, чтобы горожане всегда видели, с кем он и чем занимается. Так ему посоветовали знающие люди перед выборами. Его передвижения легко отследить.
– Наверняка ему есть что скрывать, раз он так старательно демонстрирует себя миру, – усмехнулся Аркандор.
– Или же он просто из тех, кто любит своей статью похвастаться. Знавал я молодцов, которые надевали плащ на голое тело и шатались по переулкам, а как встретят почтенную горожанку – шмыг из-за угла и плащ нараспашку! Нате вам, любуйтесь! Не удивлюсь, если наш бургомистр из таких, – со знанием дела объяснил Пульц.
– Помолчи, охальник, – одернула его Гейла.
– А что говорят в городе? Случалось ли что еще странное в ту неделю, что я в тюрьме сидела? Посторонние люди не появлялись? Слухи, шепотки?
Гости задумались. Потом Лилла щелкнула пальцами:
– Третьего дня я заглянула в трактир у скотобойни. Ну, тот, где хозяин одноглазый, а пиво как ослиная моча.
– С пивоварен Бельмора оно все такое, – проворчал Пульц.
– В трактире сидел точильщик Тинвин и сорил деньгами. Заказывал выпивку своим дружкам, старьевщику да лудильщику. И соловьем заливался с пьяных глаз... Болтал, что провернул одно дельце, и теперь у него денег немерено а будет еще больше. Я тогда, признаться, его болтовню мимо ушей пропустила. Это ж Тинвин, у него язык как помело. А сейчас смекаю: может, и брехню нес, но пиво дружкам он все-таки оплатил, а значит, монеты у него в кармане звенели. А когда трактирщик спросил о тебе, Эрла, Тинвин мерзко так захихикал и брякнул: «Поделом ведьме». Я велела ему заткнуться, он утих, и больше я о нем не вспоминала. Но что-то в этом есть, милые мои, или я готова затушить языком горящий фитиль!
Я призадумалась. Тинвин единственный из горожан выступил в суде свидетелем против меня, а до этого при встрече частенько насмешничал и язвил. Однажды высыпал мусор прямо под окнами чайной.
Почему этот старый подлюга так меня ненавидит? Чем я могла ему досадить? Я никогда ему не грубила, и, тем не менее, он поливал меня грязью при каждом удобном случае.
Возможно, дело было в зависти. В бессильной злобе бедняка, вынужденного смотреть в окна на чужую сытую жизнь.
Тиль Тинвин и деньги – две вещи, которые редко встречались лицом к лицу. На какие же средства он кутил в трактире? И что за дельце он провернул?
– Где мне найти точильщика?
– Зачем его искать? Он день-деньской бродит по улицам. Сверни в самую грязную и мерзкую улочку и встретишь его.
– Но где он живет?
Лилла оторопела. Подумала, почесала затылок. И неохотно призналась:
– Стыдно сказать, но я не знаю, где он живет. А уж думала, что знаю нору каждой крысы в этом городе.
– С рассветом он появляется на улицах, а затемно исчезает, – подал голос Пульц.
– Вот загадка, – расстроилась Лилла. – Попробую выяснить. Нутром чувствую: что-то тут нечисто.
Я мысленно сделала пометку: добавить к списку подозреваемых садовода Трубара, а также выяснить, где живет точильщик Тинвин, откуда у него взялись деньги, и почему он затаил на меня обиду. Повидаться с ним необходимо. Точильщик, как и Лилла, много ходил по городу, много видел и много слышал. Его не любили за вздорный нрав и нечистоплотность, но в серьезных нарушениях закона он не был замечен.
Могли ли ему заплатить, чтобы он свидетельствовал против меня в суде? Если да, то кто это сделал?
Я тяжко вздохнула и поболтала остатками чая в кружке.
– Так я далеко не продвинусь. Список
