действие зелья закончилось, я сделал полный разминочный комплекс и отправился спать. Недосып в моем возрасте пагубно сказывается и на реакцию, и на восприятие.
Утром я был бодр и полон желания учиться. Жаль, что пришлось тащиться в школу. Делать мне там было нечего, разве что создавать видимость деятельности. Первым уроком была физкультура. Половину занятия мы строились, вторую половину — бегали. Более глупого времяпрепровождения я даже не мог представить. Разумеется, бегали не все одновременно. Учитель пытался устроить что–то типа состязаний, на которых выигрывал самый выносливый. Или самый быстроходный, потому что бег на короткие дистанции тоже был. Мне что тот, что другой особых проблем не доставили: оказалось, что я и легкие, и мышцы уже подготовил в достаточной степени, а если вдруг подступала усталость, то достаточно было короткого заклинания для нормализации. Так что к финишу я приходил не просто бодрым, но даже не запыхавшимся.
— Елисеев, а ты неплохо подтянулся, — неожиданно одобрил физрук. — Вот что занятия борьбой делают.
— Он там всего один раз был! — возмутился раскрасневшийся и отдувающийся после бега Игорь. Синяк под глазом у него продолжал цвести, радуя окружающих. Если не всех, то меня точно.
— Один, не один… Вот ты ни разу, и это сразу заметно, — отбрил учитель, поглядел на меня оценивающе и неожиданно выдал: — В среду, то есть завтра, межшкольные соревнования. Елисеев, ты участвуешь.
— У меня другие планы на этот день, — опешил я.
— Ой–ей, другие планы у него, — спаясничал физрук. — Ты это брось, Елисеев, тебе радоваться надо, что на тебя внимание обратили. Хорошо пробежишь — грамоту получишь.
Игорь неприлично хрюкнул. Физрук, так–то довольно щуплый и невысокий, вытянулся в струнку и возмущенно навис над учеником.
— Рощупкин, тебе грамота не светит, светит только второй фингал. Я понятно выражаюсь?
— Понятно, Дмитрий Семенович.
Игорь опасливо отошел на пару шагов и сиял теперь издалека. Теоретически даже я, с моими небольшими познаниями в целительстве мог убрать это безобразие. Но это только теоретически, потому что зачем убирать то, что услаждает твой взор?
— Елисеев, — переключился на меня физрук, — а тебе–то что не нравится? Завтра у вашего класса контрольная по алгебре, пропустишь по уважительной причине, не получишь очередную двойку. Да ты мне спасибо должен сказать, а не вякать о каких–то там планах.
— Если вы так настаиваете, то спасибо, конечно, но возвращаясь к моим планам: двойки в них не было.
— А что же там было? — ехидно спросил он.
— Пятерка, разумеется — скромно ответил я.
Теперь хрюканье Игоря поддержал и учитель, который засмеялся очень громко, некрасиво, хлопая руками себя по бокам так, что свисток на груди подпрыгивал, норовя сорваться со шнурка в свободный полет. Я решил ему помочь и отправил точечное заклинание, перетершее хилую веревочку.
— Ну, Елисеев, ты и клоун, — отсмеявшись, заявил физрук, не заметивший, что лишился своего основного оружия, которое сиротливо валялось у его ног. — А то не твоя мама в конце прошлого года уговаривала Леониду Викторовну вывести тебе положительную оценку.
Что–то такое в памяти Ярослава нашлось, но это меня ничуть не смутило.
— Вы сами сказали, Дмитрий Семенович, что это было в прошлом году. А в этом я взялся за голову.
— Не ты взялся, а тебя по ней отоварили, — хохотнул Игорь.
Физрук развернулся к нему, почувствовал, что чего–то не хватает, похлопал себя по груди, обнаружил исчезновение свистка, огляделся, обнаружил искомое, поднял, после чего сказал Игорю, с интересом наблюдающему за всеми этим действиями:
— Смотрю, тебя тоже. Только тебе это мозги на место не поставило, Рощупкин. Так, шуточки закончили. Елисеев, чтобы завтра как штык в восемь часов был у школы.
— Мне не жалко побегать, — согласился я. — Контрольную пропускать не хотелось.
— Она у вас последним уроком, — припомнил физрук. — Так что если очень захочешь, после соревнований сходишь. Зато не захочешь — не пойдешь. В конце концов, не последняя контрольная, еще проявишь себя. Хех.
Отпускал он меня в уверенности, что я просто паясничаю, а на самом деле, где–то глубоко внутри благодарен за предоставленную возможность. Обдумав его предложение, я признал полезность: возможно, где–то свою роль сыграет и такая вот никчемная грамота. Подумать только, меня дергают на такие мелкие и глупые соревнования! С другой стороны, если приходится тратить свое время на школу, которая мне не особо–то и нужна, так какая разница, где находиться? На свежем воздухе даже лучше, полезнее, опять–таки каналы попрокачиваю в свободное от бега время.
Других неожиданностей этот день не принес. Игорь ко мне не приставал, не иначе как пораженный в самое сердце моими неожиданно проявившимися спортивными талантами. Полина тоже не лезла, пусть и задумчиво поглядывала временами. Остальные вели себя по отношению ко мне так же, как и раньше к Ярославу: без особой необходимости не замечали. Друг в школе у него был только один, и тот в началке, а как семья друга переехала, так и дружба закончилась.
Вернувшись домой, привычно сожрал двойной обед, потом уселся помедитировать — и чтобы усвоилось нормально, и чтобы каналы разрабатывать. Дело двигалось медленно, но двигалось. И не факт, что попытался бы я его эскалировать, не навредил бы. В вопросах магии мелочей не бывает. Илинель пару сегодня опять пыталась со мной связаться, но ее присутствие уже не ощущалось столь нетерпимым, поэтому я просто игнорировал. Вряд ли она расскажет мне что–то интересное о мире, в который я не скоро попаду.
А вот звонок от Серого игнорировать я не стал.
— Слав, — совсем не по–деловому начал он, — нашел я гаражик. На отшибе, но с водой и отоплением. Ты вчера обещал защиту поставить.
— Да хоть сейчас. — Я потянулся, привычно прогоняя магию по себе. — Адрес сбрось.
— Счас. Про личину помнишь?
— Разумеется.
— Жду.
Пикнула эсэмэска, я пробил адрес. Место удачное — недалеко, но и не совсем рядом с жилыми домами. Пешком идти минут пятнадцать–двадцать, но я пробегусь, лишняя тренировка никогда не лишняя.
Личиной я себе поначалу выбрал свою старую внешность. Потом передумал — слишком уж она запоминающаяся, выделяющаяся из общей массы. А мне сейчас нужно что–то незаметное. Поэтому остановился на виде щуплого парня лет двадцати пяти с редкими усиками. На такого никто лишнего взгляда не бросит. Не бросил и Серый, который нервно прохаживался у входа в гараж. Вот он выглядел эффектным зеленоглазым блондином. И кого только хотел впечатлить? Здесь в ближайшей округе ни одной девушки.
— Понезаметней надо выбирать личину, — укорил я его, приблизившись. — Ты сейчас как светофор на
