же блестяще, как снаружи — клан показывал, что дела у них идут прекрасно. Чистенький холл с кожаными диванчиками, вазонами с растениями и картинами на стенах был совершенно пуст, хотя в здании жизнь кипела: лифт постоянно шумел, а с лестниц раздавался перестук каблуков. Лифтом я пользоваться не рискнул, зато по лестнице прекрасно поднялся.
Четвертый этаж был весь в ковровых дорожках, гасящих шаги. Это хорошо, дополнительное глушение звуков не понадобилось. Впрочем, даже без этого вряд ли меня кто–нибудь услышал бы: слишком много людей ходили по этажу. Не так много, чтобы это составило сложность при моем передвижении, но достаточно много, чтобы сделать его неслышным.
Дверь в приемную при кабинете Мальцева оказалась приоткрытой. Совсем не подумал о своей безопасности мажорчик. Конечно, для меня закрытая дверь особых проблем не доставила бы с табличкой на которой золотыми буквами было написано «Мальцев Андрей Александрович», но для других очень даже может быть.
Единственной преградой для посетителей оказалась молоденькая блондинистая секретарша, которая с остервенелым видом тыкала в клавиатуру одним пальцем и, разумеется, моего появления не заметила. Я осторожно двинулся к двери слева от нее и даже взялся за ручку, когда в помещение вошел еще кто–то.
— Андрей Александрович у себя? — подобострастно спросил вошедший.
— Не принимает, — лениво бросила блондинка, не отрываясь от своего занятия. И то сказать — с ее скоростью, хорошо, если к вечеру лист допечатает.
— Мне подпись его очень нужна, Аллочка, — заискивающе сказал он.
— Он очень занят. Оставьте здесь, как Андрей Александрович освободится, я ему передам.
Мужчина долго благодарил, но наконец вышел. После чего я, уже без опасений, что на меня наткнутся на пороге, бросил отвод глаз на дверь и аккуратно ее приоткрыл.
Андрей Александрович действительно был очень занят. Он сидел в кресле, задрав ноги на стол, и изучал журнал, явно не рабочего содержания — очень уж выразительная почти раздетая девица была на обложке, с такими финансовые издания не выпускают.
Я прошел к столу, нанес иллюзию на себя, поставил полог тишины — очень небольшой, закрывающий только нас с Мальцевым, после чего развеял невидимость и стукнул намеченную жертву по плечу, одновременно нанося проклятие.
— Сын мой, ты совершил ужасную ошибку! — прогрохотал я совсем как Айлинг, когда начинал злиться.
Выглядел же якак древний волхв на картинке, который запомнился, когда я просматривал материалы по истории. Потому что вида Айлинга пугались только те, кто его знали. Тем же, кто не знал, только предстояло узнать и испугаться.
Мальцев отлетел к стене со скоростью, показывающей, что он не всегда просиживает с фривольными журнальчиками. Но вот то, что он даже не попытался активировать ни одного заклинания, говорило не в его пользу. У мага всегда наготове должна быть пара сюрпризов для неприятных гостей.
— Ты к‑кто? — спросил он почти не заикаясь.
— Я — твоя совесть, — уверенно ответил я. — Ты пошто обидел девицу, находящуюся под моей защитой?
Я прибавил за спиной черного дыма и всполохов огня, во взгляде Мальцева появилась паника.
— Не ведаю, про кого вы говорите, уважаемый, — проблеял он.
— Девица Ольга, — просветил я его, — которая твоими стараниями уже не девица. Которой ты ребенка заделал.
— А фамилия ее какая? — продолжил допытываться Мальцев.
Своим вопросом он проявил слабые стороны моего плана, так как фамилию Хрипящего я не удосужился выяснить. Но кто знал, что этот паршивец крутит одновременно с несколькими Ольгами?
— Буду я еще такими мелочами интересоваться, — выкрутился я. — Запомни главное, отрок: больше ты ни с кем, кроме нее, не сможешь детей делать. Слово мое крепко.
Я хотел столь же эффектно исчезнуть, но Мальцев уже достаточно пришел в себя, чтобы шибануть по мне файерболом. Я с интересом посмотрел почти весь процесс создания заклинания, создал всего лишь зеркало — и направленный на меня улар вернулся к отправителю. Часть удара поглотил артефакт Мальцева, но и оставшегося мажорчику хватило, чтобы сползти по стене. Мебель в кабинете тоже сильно пострадала, а край стола даже загорелся. А еще от удара вылетели стекла в огромном панорамном окне. Последнее вообще ни в какие рамки — чтобы владеющий магией да не усилил собственное помещение? Но вести воспитательную работу мне было не с руки — уходить нужно было срочно.
Выглядел Мальцев теперь немного рвано и подкопченно, но сознание не потерял, поэтому я порадовал его еще одной иллюзией — своим исчезновением в клубах дыма. Полог я тоже снял. И вовремя. Мальцев, который словно только этого и ждал, внезапно завопил, словно я начал отрезать ему ногу или руку. Влетевшая секретарша пару мгновений похлопала ресницами и потом тоже завизжала изо всех сил. И это вместо того, чтобы прийти начальнику на помощь.
Я ее обошел и двинулся к выходу, лавируя между высыпавшими в коридор людьми. Кто–то даже направился в приемную, так что бедолаге Мальцеву должны вскорости оказать помощь. Из здания я выбрался столь же спокойно и обнаружил, что Глаз с подручными, вместо того чтобы сидеть в машине, как я им приказал, вовсю глазеют на выбитое окно в здании.
— Интересно? — спросил я. — Живо в машину, уезжаем.
Они повертели головами, меня не увидели, но послушно потрусили к своему рыдвану. Я же, завернув за ними за угол здания, чтобы меня не было видно от офиса Мальцевых, развеял невидимость с огромнейшим облегчением. Пальцы уже подрагивали от напряжения.
— Опять Мальцевы с Лазаревыми что–то не поделили. Господи, да когда это уже закончится? — раздалось за спиной.
Я даже оборачиваться не стал, хотя высказанное предположение позабавило.
— Ну как? — спросил Глаз, как только меня увидел.
— Не уверен, что у него теперь будет чем жениться, — честно ответил я. — Но вам же и обычной мести будет достаточно? Месть точно получилась.
Глава 12
Завтракал я под бодрые новости с экрана кухонного телевизора.
— Давно мы не наблюдали открытых противостояний Мальцевых и Лазаревых, — радостно сообщил диктор на фоне картинки из кабинета Андрея Мальцева.
Картинка мне понравилась. Прям аппетит подняла, и процесс запихивания в себя мерзкой утренней каши, которую мама почему–то считала правильным питанием, уже не казался таким отвратительным. На куске изрядно обгоревшего стола, валяющегося на полу, сделали изрядный акцент, а вот подкопченный сейф и шкаф с открытыми дверцами, из которого при каждом движении сыпался пепел, показали лишь пару раз, и то мельком. Хотя, на мой взгляд, выглядело это куда эффектней.
— Какой ужас, — тем временем ахала мама. — И это центр города!
А на экране показывали Мальцева на носилках. Вид у него был страдальческий, но суровый, как и
