Читаем без скачивания Коза на роликах - Маргарита Южина

Всю репетицию Кеша старательно упирал томный взгляд в глаза Василисы. Вообще-то, Василиса Олеговна не могла долго выдержать, когда на нее так смотрели мужчины, пусть даже играя роль Волка. Но здесь отчего-то было все по-другому. Как ни обволакивал ее Кеша любящим взором, она никак не могла поверить: сквозь ласковое лицо просвечивала маска хищника, и у Василисы от этого где-то в солнечном сплетении разливалась черная, холодная клякса страха.

После репетиции Вероника Абрамовна и в самом деле не торопилась домой. Она откуда-то выудила веник и стала деловито мести им по «репетиционному залу».

– Вероника Абрамовна, – подошла к женщине Василиса, – вы сегодня не слишком торопитесь домой?

Женщина насторожилась.

– Понимаете, мне нужна ваша помощь. Мне до дома еще баян переть, а Люсенька, она нездорова… – Василиса даже всхлипнула от усердия.

Люся немедленно приняла страдальческое выражение лица и слегка поскуливала, растирая ногу.

– Я прямо ума не приложу, как их обоих до дома дотащить.

Женщина насторожилась еще больше.

– Да вы не бойтесь, она сама ходит, – тут же успокоила Василиса. – Только если что, под руку поддержать…

– А если она рухнет на полдороге? – спросила Вероника Абрамовна.

– Да не рухнет она! Рухнет, так тоже ничего страшного, волоком дотащим.

– Что значит волоком?! – возмутилась было Люся, но, сообразив, стала с пылом уговаривать: – Здесь и идти-то совсем немножко… И потом, я вовсе не собираюсь на вас виснуть, вы мне нужны только так, для страховки…

Вероника Абрамовна все-таки согласилась. Шли они недолго, и больная Люся неслась впереди всех: Вероника Абрамовна страдала одышкой и постоянно останавливалась, а Василису все время тянул к земле баян.

– Ну, вот мы и дома. Проходите, сейчас чай пить будем, с сушками, с конфетами, у нас еще сыр есть, – пригласила Василиса. – Собачку нашу не бойтесь, она у нас ученая, даже дрессированная немножко. Кот тоже, домашний. Проходите.

Но гостья не проходила. Она топталась в прихожей и теребила платок.

– Собачка у вас славная. И котик тоже, только… Я пойду. Темно уже и поздно. Как же я домой потом?

– А вы у нас оставайтесь! – радостно предложила Люся. – Теперь мы вас и сами не отпустим. Ну что же получается, мы не можем вас проводить, а одну вас отправлять боязно. Выхода у нас нет, зато у нас есть много свободного места.

– Да, – подтвердила Василиса, – а еще, можно сколько угодно говорить с интересным человеком. Вы же хотите поговорить со мной, например, о Беловежском заповеднике или о живописи?

Подруги уговорили пожилую женщину, и через два часа чаепития она сама рассказала им о том, почему ей не хочется идти домой.

– Нет, я вот никак понять не могу! – кипятилась Люся, от злости переходя на «ты». – Как же это родная дочь… А ты в милицию обращалась? Заявление писала?

– А что милиция сделает? Приехали они однажды, я даже на своей кровати переночевала, два дня из дома не выходила, а на третий день за хлебом спустилась, так муж Капитолины, он дома был, дверь не открыл мне, а в милицию каждый раз не набегаешься… И ведь дочка же это моя! Как же на нее в милицию заявление! Видно, судьба моя такая. Надо жертвовать собой ради близких людей…

– Кто?!! Ну кто тебе это сказал?! – носилась по кухне Люся, не обращая внимания на ногу. – Как красиво сказано – «жертвовать»! И будет всем благостно, да? А ты никогда не думала, что вред наносишь? Ты же растишь рядом с собой махровых эгоистов! Тех, кто твою жертву принимает как должное, а потом еще и с других требует – терпите! Жертвуйте!

– Чего это ты, Люсенька? Успокойся, – осторожно погладила Люсю по голове Василиса. – Чего голосишь-то? Завтра мы с Вероникой Абрамовной все как надо сделаем, правда же?

Вероника Абрамовна пожала плечами:

– Ну, если это и в самом деле вред, жертва-то…

– Ты еще жертв не видала… – засунула себе в рот сушку Люся и чуть не сломала зуб, сушки были будто из цемента. – Мы сейчас одно дело расследуем… вот там действительно жертва! Девчонка, молоденькая такая, Кристина Кравченко.

– И ведь сколько ищем, а никто не хочет помочь! – хрустнула сушкой и Василиса. – Ты, кстати, Вероника Абрамовна, ничего про это дело не слышала?

Вероника Абрамовна тоже засунула сушку в рот и теперь не знала, что делать, – выплюнуть ее не позволяло воспитание, а съесть сразу не было физических сил. В общем, у женщины было время подумать.

– Кристина Кравченко? – медленно переспросила. – Она у нас в театре занималась. Красивая девочка была, утонула. Жалко, совсем еще молоденькая.

– А может, она не сама утонула? – хитро прищурилась Василиса. – Может, ей помог кто?

– Ну вот! И вы туда же! – расстроилась гостья. – Вот наслушаетесь всяких сплетен, а потом невинного человека порочите…

– Да мы еще и не слышали сплетен-то, – оскорбилась Люся.

– Но очень бы хотелось, – вставила подруга. – Ведь если кто-то разжигает сплетни, значит, это кому-то нужно. Давай, Вероника Абрамовна, сплетничай. В ерунду мы все равно не поверим.

Вероника Абрамовна тяжело вздохнула и рассказала.

Кристина в театр пришла еще летом. Хорошенькая такая, будто куколка. Все мужчины, которых принудил Кирюша ходить в драмкружок, немедленно стали распускать перед девчонкой хвосты, а она только смеялась. Потом в кружок заявился Иннокентий Хлебов, он на психолога выучился и какую-то серьезную работу пишет, что-то там про добровольную человеческую многоликость. Увидев красавца психолога, Кристина чуть присмирела. Меньше стала хихикать, над Кирюшей реже подсмеивалась, зато ее взгляд подолгу останавливался на безупречном профиле Хлебова. А тот со всеми держался ровно, в том числе и с Кристиной. Тогда в театре ставили сказку «Коза и семеро козлят», со времени образования театр все никак не может показать эту злополучную «Козу». Кирюша не решился сразу ставить серьезные произведения, сначала себя перед детьми хотел испытать. Волком был Хлебов, а Козу играла Кристина. Что они творили на сцене! Волк так нежно смотрел на рогатую, а Кристина отвечала таким безмолвным обожанием, что более спелые матроны театра дружно воспротивились:

– Это уже детям нельзя показывать! Хлебов с Кравченко подталкивают детей на черт-те что!! И вообще – Козу должна играть зрелая актриса! Не забывайте, у Козы уже семеро козлят имелось!

Однако Кирюша был сражен красотой Кристины и решил во что бы то ни стало на первый свой спектакль собрать весь двор. Он говорил, что если люди не захотят смотреть спектакль, то на Кристину придут смотреть обязательно.

– У меня Коза хитрая! – смеялась Кристина. – Она, может быть, только с первого взгляда такая влюбленная дура, а победит все равно добро! Вот она, интрига!

– А то кто-то эту сказку не читал! – фыркали зрелые дамы. – Да мы с трех лет эту интригу знаем! Кирилл Назарови-и-иич, ну когда мы будем ставить «Собаку на сене»?

Но заполошный Кирюша помешался на семерых козлятах. Старики морщились, а молодежь веселилась. Молодежи раньше много было: Кристина, Римма, Юля, парнишки крутились. Им все равно было, что играть, они сдружились – вместе ездили к Кеше на дачу, вместе по лесам мотались и даже в настоящие театры бегали. Тогда-то и подарил Хлебов Кристине маленький камушек на шнурке. Друг у него из Прибалтики приехал, таких сувенирчиков целую сумку приволок. Кристина тут же повесила шнурок на шею и объявила всем, что теперь это ее талисман. Однажды Кеша в который раз пригласил ребят на дачу. Собирались поехать, конечно, все. А на следующий день оказалось, что Кристина не приехала. Такого быть не могло, она просто с ума сходила по Хлебову, и не поехать на его дачу?! Она не могла прийти только в одном случае: если бы ее в живых не оказалось. Так и вышло: девчонку через день нашли в реке, утонула. Ребятишки рыбу ловить вздумали, а поймали… И ведь речушка меленькая такая, как там утонуть можно? Вот и стали шептаться, что Кристина не случайно погибла.

В театре тем временем роль Козы решили передать Юле. Она была лет на восемь старше Кристины, и ее Коза получилась спокойная, недоверчивая и не такая влюбленная в Волка.

Теперь уже Кеша Юлю поедал глазами, но та относилась к этому совершенно спокойно. Но и это равнодушие тоже не понравилось сварливым теткам, они так и сверлили девчонку взглядами.

– Господи, – ворчали они, – он перед ней и так и эдак, а она… ну хоть бы раз хвостом или там… выменем… трясанула. У нас Коза какая-то фригидная.

Кирилл Назарович тоже был недоволен холодностью девушки. Ему требовалась жуткая любовная интрига. К тому же все в кружке знали, что отношения у Хлебова и Юли вполне теплые. Кирюша кричал, требовал, Иннокентий выкатывал глаза от любовной страсти к Козе, а Юля упрямо играла так, как считала нужным. А однажды у режиссера Кирюши от собственного крика разболелась голова, и Юля полезла в карман за таблеткой. Вместе с цитрамоном девушка вытащила «Орбит», монетку и шнурок с камешком.