— И взрыв проведем и на Венере побываем! — прошептал мне на ухо Виктор Платонов. — Об этом можно было только мечтать. Вы рады?
Я молча кивнул.
Путешествия! Кто из нас не мечтал в детстве о путешествиях! Кто не воображал себя пассажиром межпланетного корабля, уносящего его на Луну, на Марс, на Венеру или еще дальше, в другой звездный мир, туда, где его ждут великие открытия и подвиги! Езда в незнаемое!.. Мечту об этом, зародившуюся в голове любознательного мальчишки, запоем читающего романы Жюля Верна и Уэллса, проносишь через всю свою жизнь, и в зрелом возрасте эта мечта так же свежа и привлекательна, как и в детстве. Я никогда не думал, что на мою долю выпадет такое счастье.
Между тем на секции был поднят вопрос, который взволновал всех присутствующих. Выступал один академик.
— Мы должны смотреть в будущее, — сказал он. — Если мы надеемся с помощью микросолнца остановить новое оледенение Антарктиды, то мы можем говорить и о растоплении — частичном или полном — ее ледяного панциря.
— А вода? Куда деть воду от растопленных льдов? — спросил кто-то с места.
— Да, воды от таяния льдов Антарктиды будет много. Уровень Мирового океана поднимется примерно на сорок пять метров. Но неужели современная наука не в состоянии предложить ничего для борьбы с наводнением, кроме создания искусственных морей?
— Но что мы получим от растопления этих льдов? — снова прозвучал вопрос из зала.
— Человечество получит в свое распоряжение материк по площади лишь немногим меньше Южной Америки, — ответил выступавший. — Огромные месторождения нефти, каменного угля, цветных металлов — вот что представляет собой Антарктида! Но уже сейчас нужно подумать о том, что делать с водой от льдов Антарктиды. И это не единственная трудность. Мы не знаем, как отразится потепление в районе Южного полюса на климате других областей земного шара, как изменятся морские и воздушные течения, как произойдет на земном шаре перераспределение влажности и количества осадков.
…Обсуждение длилось около двух часов. Мы внимательно слушали выступления ученых и все больше убеждались в том, что создание микросолнца перестало быть делом только нашей лаборатории. Проблема вставала все шире, охватывая круг самых разнообразных вопросов. Было очевидно, что для их решения потребуются объединенные усилия различных специалистов.
Наконец с листком бумаги в руках на кафедру взошел Джавару.
— Разрешите подвести итоги, — сказал он. — Прежде всего физическая секция президиума разрешает провести эксперимент с микросолнцем на Венере группе торитаунских ученых.
Зал прервал его дружными аплодисментами.
— Кроме того, — продолжал Джавару, — секция считает целесообразным приступить к работе над вопросом о возможности растопления льдов Антарктиды. Поэтому я ставлю на голосование предложение об организации специального научно-исследовательского института микросолнца. От создателей проекта микросолнца потребуются в кратчайший срок точные данные о его энергетических возможностях. Работа предстоит огромная.
Физическая секция единогласно приняла оба предложения.
На другой день рано утром мы вылетели обратно в Торитаун.
ПОДГОТОВКА К ОПЫТУ
— Перед нами сейчас три серьезные задачи, — сказала Елена Николаевна на совещании в лаборатории после нашего возвращения из Москвы. — Первая — разработать проект большого атомного заряда, из которого будет создано микросолнце. Вторая — создать маленькую ракету — носитель атомного заряда. Третья — создать электростатические установки для управления микросолнцем. Для решения этих задач сотрудники лаборатории должны разделиться на три группы. Но наш коллектив составит лишь ядро. Времени у нас очень мало, и поэтому на помощь нам выделены две организации: Мельбурнский ракетостроительный институт и Делийский электроэнергетический завод. Кроме того, мы можем привлекать к работе и другие организации. А теперь подумайте, кто в какой группе будет работать.
— Я бы предпочел заняться конструкцией ракеты-носителя, — сказал Виктор Платонов.
— Я тоже, — быстро добавил я.
— А вы, Чжу?
— А нам с вами придется заняться второй половиной, — ответил тот, улыбаясь. — Я возьму на себя управляющие установки, а вы атомный заряд.
После непродолжительного раздумья были распределены по группам и остальные наши сотрудники. Начался практический период нашей работы: от абстрактных расчетов мы переходили к конкретным размерам, к конструкциям, к металлу…
В глубине залива Порт-Филипп, в устье реки Ярра, расположен один из крупнейших городов Австралии — бывшая ее столица, красивый старинный город Мельбурн. Мы летели туда с Виктором Платоновым и теми сотрудниками нашей лаборатории, которые вызвались работать над конструкцией ракеты-носителя атомного заряда. Город мы увидели еще издали, когда пролетали над низкими плоскогорьями. Река Ярра перерезала его на две части. На левом берегу в садах и парках раскинулись жилые кварталы города.
В воздухе над Мельбурном было не менее оживленно, чем на его улицах. Мимо нас проносились сотни орнитоптеров. Для ориентировки на крышах домов крупными буквами были написаны названия улиц.
— Наш институт на правом берегу реки, — сказал Виктор, — но где именно, я не знаю. Подождите-ка, я сейчас…
Он резко повернул свой орнитоптер и бросился вслед за пролетавшей мимо девушкой. Они поравнялись и неподвижно повисли в воздухе. Девушка показывала рукой в сторону высокого здания. Виктор замахал нам рукой, подзывая к себе.
— Очень удачно получилось, — сказал он, — девушка летит в ту же сторону и проводит нас.
Мы поздоровались. Девушка быстро оглядела меня и моих спутников.
Я решил, что она, должно быть, испанка или мексиканка. Черты ее лица были неправильны, но черные вьющиеся волосы, позолоченная солнцем смуглая кожа, сквозь которую пробивался густой румянец на щеках, блестящие, неожиданно светлые глаза, пунцовые губы крупного упрямого рта делали ее очень привлекательной.
— Стало быть, вы учитесь в этом институте? — спросил ее Виктор Платонов.
— Да, я уже готовлю дипломную работу.
— О, не в нашу ли группу вас включили?
— Нет, я работаю в другой группе и скоро кончу дипломный проект.
Она отвечала на вопросы коротко и, видимо, не была расположена к беседе.
— Вот наш институт, — сказала она, указывая на семиэтажное здание с двумя белыми башенками по бокам. — Это учебный корпус, во дворе учебный завод, там, в глубине, здание дипломного проектирования, рядом с заводом сборочный цех и ангар. Вам куда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
