— Сперва выпей, а тогда я тебе скажу, — ответил он. Лицо его по-прежнему было застывшим и мрачным.
— Что-то с Мариной? — спросил я.
— В четыре часа пять минут Марина была убита из огнестрельного оружия у входа в свой дом, — сказал Аввакум.
Я поставил рюмку на пол. Сердце перестало частить, билось медленно, но так сильно, что удары его отдавались у меня в ушах гулом колоколов.
— Ты за кого меня принимаешь, что так готовишь меня? — спросил я.
— Я не тебя готовлю, а собираюсь с мыслями, — сказал Аввакум. — У меня перед глазами еще была Юлия, когда позвонил Баласчев.
Я поглядел на свои часы. Было двадцать минут пятого.
Баласчев приехал через десять минут. Плащ его был мокрый. Он принес с собой в комнату холод, сырость, ощущение темноты и чего-то безвозвратного.
Аввакум налил ему чая, посадил поближе к камину и попросил рассказать.
— С того самого момента, когда мы последними покинули лабораторию. Который был тогда час?
— Половина четвертого, — сказал Баласчев. — Ровно половина четвертого. Туман еще не добрался до нас, но мы уже видели, как он ползет — от Подуяне до колокольни храма Александра Невского все уже было покрыто желтоватой мглой. Шел дождь. На площадке перед лабораторией суетился возле своего «Москвича» один только Недьо Недев. Он то поднимал капот и что-то смотрел в моторе, то включал зажигание и нажимал стартер, но мотор только фыркал раз-другой и снова глохнул. Я спросил его, может, лучше, чтобы его подвез на своей машине кто-нибудь из наших ребят, но он категорически отказался. Дежурный милиционер стоял под козырьком входа, глядел на него и посмеивался. Я отправился в Техническую службу, как вы мне приказали. Заниматься Недьо Недевым было кому!
По дороге я получал сведения от тех, кто на машинах продолжал следить за профессором, Кирилковым, Воином Константиновым и лаборанткой Мариной Спасовой. Едва только я добрался до Технической службы, как мне позвонили относительно Недьо Недева.
Недьо Недев задержался на площадке у лаборатории ровно пятнадцать минут. Наконец ему удалось завести мотор, он выехал на шоссе и направился к остановке, но туман уже опустился над дорогой, и ему приходилось двигаться еле-еле. Когда он добрался до развилки, на светофоре загорелся красный свет и подъехал княжевский трамвай. Пока трамвай проезжал, между нашей машиной и «Москвичом» Недева вклинился грузовик бумажной фабрики, а напротив появилась еще ка-кая-то машина. Образовалась пробка, а так как туман был густой, то. каждый старался выждать, пока дви-чется стоящий впереди. Когда наше наблюдение получило возможность выехать, машина Недева уже исчезла из виду, словно растворилась в тумане. Как и следовало бы ожидать, наш человек выбрал наиболее вероят-ный вариант: он исходил из того, что объект поехал в сторону Софии, а не Княжева. Тем более что в направлении города мерцали сквозь туманную дымку красные огоньки. Он покатил вслед за огоньками, но, когда настиг их у остановки «Бэкстон», где сильные люминесцентные лампы разрежали мрак, оказалось, что это не тот «Москвич» — номер и цвет кузова были другие. Так из всех назначенных для наблюдения объектов исчез один только Недьо Недев.
Как я уже вам докладывал в моем первом рапорте, профессор, Кирилков и Войн Константинов вернулись прямо к себе домой. Марина Спасова оставила свою машину у Горнобанской трамвайной остановки и пешком прошла к большому кооперативному дому, стоящему с левой стороны дороги, позвонила у входа, и ей отворил дворник, от которого наш человек узнал, что Спасова часто навещает свою мать — та живет на третьем этаже. Мать Спасовой — пенсионерка, бывшая учительница. Муж матери — инженер, работает на электромашиностроительном заводе. Я говорю «муж матери», потому что, по словам дворника, Марина не дочь инженера, а была только им удочерена. Мать зовут Сильвией, а мужа ее — Наумом Спасовым. Марина носила имя отчима и в паспорте значилась как Марина Наумова Спасова. Дворники, как известно, народ любопытный и знают о жильцах многое.
Итак, Марина задержалась в квартире матери и отчима всего лишь минут десять-двенадцать. Она вышла из дома ровно в три часа сорок пять минут. Села в свою машину и очень осторожно пересекла бульвар, чтобы выйти на его левую полосу. Туман в это время стал чрезвычайно густым, и потому Марина двигалась очень медленно.
Наш человек утверждает, что, когда она приехала на остановку «Бэкстон» и свернула вправо, на улицу Братьев Бэкстон, в направлении Бояны, нигде вокруг никаких машин не было видно, не заметно было и никаких огней. Итак, Марина уже приближалась к своему дому, когда из-за угла улицы Ивана Сусанина прямиком на улицу Братьев Бэкстон вдруг выскочила, сверкая фарами, машина «СФ 90-52» и поехала следом за Мариной. Это и был исчезнувший «Москвич» — машина Недьо Недева! Она появилась настолько неожиданно, что наш человек просто чудом не врезался ей в багажник, тем более что за двадцать минут до этого несколько раз я повторил ему прямо в ухо: «Ищите „СФ 90-52“!» Ищите «СФ 90-52»!» И вот теперь «СФ 90-52» сама лезла ему в руки.
Он немного отстал, чтобы дать возможность машинам ехать на безопасной дистанции, и тогда на его глазах разыгралась, словно в кино, невиданная драма. Машина «СФ 90-52» свернула влево, словно бы намереваясь обогнать «Москвич» Марины. Когда она поравнялась с ним, внутри ее, возле стекла правой передней дверцы, то есть справа от водителя, сверкнул огонек. Вслед за тем машина «СФ 90-52» «газанула» и исчезла, а машина Марины отлетела влево, завертелась и стукнулась боком о придорожный тополь.
Я как раз в это время вышел из Технической службы, сел в свою машину и услышал, как наш человек передавал по радио: «Машина „СФ 90-52“ скрылась в направлении Бояны, а машина Марины Спасовой перевернулась. Выхожу!»
— Он поступил правильно! — одобрительно сказал Аввакум. — Хорошо!
— Правда? — обрадовался Баласчев. — Я всегда утверждал, что лейтенант Стамов умеет правильно ориентироваться в самые напряженные моменты. У него есть данные!
— Да, да! — обнадеживающе подтвердил Аввакум. «Надо же! — подумал я. — В то время как Марина попала в катастрофу, погибла, эти двое сияют от радости, потому что лейтенант Стамов проявил данные! Нашли время радоваться !»
— Поздравьте его от моего имени! — сказал Аввакум.
— Спасибо, большое спасибо! — Капитан Баласчев, став навытяжку, щелкнул каблуками.
— Продолжайте! — сказал Аввакум.
— Лейтенант вышел из машины и открыл правую дверцу Марининого «Москвича», так как левая была искорежена ударом, да и открыть ее мешал тополь. Марина лежала на сиденье в направлении правой дверцы. Лейтенант сперва подумал, что ее контузило, но когда он посветил карманным фонариком, то сразу же заметил две совершенно очевидные вещи: с левого виска женщины стекала струйка крови, а окошко левой дверцы было пробито пулей. Через пять минут к месту происшествия прибыла машина патрульной службы, и еще через пять минут Марина была доставлена в Институт скорой помощи имени Пирогова, где установили, что она умерла по дороге. Я велел произвести вскрытие в Институте судебно-медицинской экспертизы. А нашим людям приказал немедленно ехать в Бояну, разыскать Недьо Недева и арестовать его. Всем контрольно-пропускным пунктам на дорогах в окрестностях Софии отдал распоряжение задержать его.
— Насколько мне известно, — сказал Аввакум, — у Недьо Недева есть вилла на горе над Бояной. Она находится у Беловодского шоссе и значится под номером 113-А. В соседней вилле — 113-Б — живет со своей семьей старший научный сотрудник Академии наук доктор Павел Борисов, заведующий античным отделом Археологического музея и мой хороший приятель. О существовании виллы Недьо Недева я знал не только от него, но и от профессора Маркова. Мы с профессором Марковым знакомы давно, и он мне как-то говорил о садоводческих увлечениях своего второго помощника.
— Тогда вы, видимо, знаете достаточно много об этом убийце? — спросил Баласчев.
— Вы уверены, что Недьо Недев — убийца? — спросил Аввакум. Но в вопросе его, в сущности, и не было никакого вопроса. Ни малейшая интонация его голоса не выдавала, верит он или не верит в подобную версию.
