«В Хараме царит зной, смертоносный ветер, тучи мух». Шокирующее определение аль-Макдиси,[38] знаменитого палестинского географа (ум. 988), поразившее даже сердца верующих, не устарело ни на йоту за тысячелетие. Времена сильно изменились, «чистая долина» — тоже, а погода, по примеру неба, осталась прежней. Мекка, расположенная чуть пониже тропика Козерога, практически на одной широте с Гаваной и Гонконгом, существенно отличается от этих городов, знающих только два времени года. Печь или болото — вот скудный выбор, который небо предлагает городу пророка. С конца мая по сентябрь жара стоит просто изматывающая, опасная для людей, имеющих проблемы с сердцем и с дыхательной системой. Дневная температура может достигать 55 градусов, в то время как ее разница с ночной температурой составляет 60 градусов. В январе, самом холодном месяце, температура понижается до 30 градусов: сказочный подарок для жителей Мекки, видящих в этом «милость» провидения.
Лето в этом райском уголке — все равно что сезон в аду. Мухаммед называл счастливцами тех верующих, кто с легкостью переносил жару. Исламские традиционалисты всегда жаловались на «злой воздух Мекки» и на «геенну огненную Мекки», чтобы подчеркнуть духовные заслуги тех, кто живет в ней и называется по-арабски муджавиром, соседом Дома Божия. Стрелы солнца, его ослепительное сияние, пыльное дыхание и жара опаляют тело, высушивают горло, часто вредят зрению тех набожных людей, чьи дома прилепились к обители Бога.
Несмотря на прогресс в медицине, прекрасно оборудованные властями Саудовской Аравии больницы, в которых имеются всевозможные антибиотики и глазные лекарства, как паломники, так и жители Мекки часто страдают от глазных корок, ячменя, выворота века, стафиломы, ксерофтальмии.
Особенно свирепствуют трахома и катаракта, поражающие роговицу и оставляющие на зрачке белые пятна. Эти болезни издавна обосновались в Мекке, о чем свидетельствует Коран, называющий глазные болезни родовым термином «дарар» — «вред», так как они представлялись абсолютным злом (Коран, 4:97/95).
Впрочем, со слепого и на древнем Востоке, и в современном исламе всегда умеренно взимали налогов. Действительно, если к слепоте относятся иногда как к наказанию или проклятию, то исцеление от нее рассматривается в Ветхом Завете, почитаемом исламом, как одно из составляющих всемирного спасения. Иисус звал их в Царство и предписывал ученикам принимать их в своих домах, чтобы предвосхитить это бесконечное счастье. По примеру Иова, прославившегося тем, что он имел «глаза слепца», мусульманин приписывает этот физический недостаток «ясновидению» и достигнутой мудрости.
В обществах, где боязнь «дурного глаза» смущает суеверных, полностью слепой человек не представляет никакой угрозы. Он не видит, следовательно, и желаний у него меньше, и он не будет ни на что зариться. Перед ним незаметно проходят супруга, сестры, дети, богатство. Слепой ученый, опирающийся только на религиозную память, спокоен и безмятежен. Можно, перефразировав известное на Западе изречение, сказать, что для ислама «слепой — король в стране зрячих». Возможно, именно в силу этого понимания, а не из-за слабости медицинских инфраструктур, офтальмия процветает в Мекке…
Так, в биографии знаменитого исламского проповедника, египетского шейха Кишка (родился в 1933 году), говорится о его слепоте, о которой он умолчал в своих первых учениях. Также там утверждается, что «Бог из милости послал ему слепоту; он прилежно следовал по пути учения и прославлял Бога, который забрал его зрение, сделав его зрячим». Амблиопия так часто встречалась у аббасидских халифов (750–1258),[39] что на нее даже ссылались как на физическую особенность представителей этой династии, подтверждающую легитимность власти. Основатель династии, Аббас, дядя Мухаммеда, давший свое имя потомкам, сам потерял зрение.
Темнота опускающейся ночи приходит вместе с ласковым ветерком. Его дыхание, пришедшее со стороны морской пустыни или пустынных океанов, проникает в пригород, вплетается в ткань городских улиц и накрывает все своим плащом. Прохлада ласкает тело. С небесного свода, мерцающего искрами звезд, льется на раскаленную Святую землю прохлада. Месяц кажется близким и прозрачным, как водянистый ломтик дыни.
Бесплодный период, когда три или даже семь лет подряд наступает засуха, всегда сменяется зимой. И вот новое мучение: вместо угрозы умереть от жажды — опасность погибнуть во время наводнения. В исторических хрониках и анналах Мекки то и дело описывается то нехватка воды, то ее избыток Мощный поток то и дело обрушивается на долину, уничтожая все на своем пути. Рожденный у подножия гор, стена которых вырастает на востоке, яростный поток падает на дно высохших зевов ущелий, затем мчится в долину и проникает в город по всем его каналам, выплескиваясь затем на площадь перед Каабой. Из века в век город пьет из чаши гор воду и грязь. Иногда мчащаяся вода сносит по пути к святая святых колонны, поддерживающие галереи, и даже достигает уровня Черного камня, расположенного на высоте человеческого роста, превращая святое место в настоящий бассейн. Если верить панегиристам, антихалиф Ибн аз-Зубайр, озабоченный тем, как бы поярче проявить свою набожность, предложил не отказываться от совершения ритуального обхода Каабы, а совершать его вплавь… Причуда, экстравагантная выходка, но в то же время — подвиг, который совершали многие.
Династия Омейядов (661–750)[40] потратила много сил и средств на дорогостоящие работы, выкапывая колодцы, резервуары с водой, ставя плотины, делая все, чтобы в Мекке зеленели сады и выросли пальмы и чтобы в то же время потоки воды, спускающейся с гор, были направлены в нужное русло. Аббасиды, Мамлюки, Османы усовершенствовали сделанную работу. Однако небо над Меккой оставалось независимым от воли и усилий людей. В 1885 году принявший ислам голландский востоковед Снук-Хюргронье[41] поражался грозе: «В четверть часа вода у Каабы поднялась на два фута». В восьмидесятые годы XX века проливные дожди затопили святилище, и площадь была непривычно пустой. После этого благодаря спонсорской помощи были проведены масштабные работы, чтобы избавиться от опустошений сезонных грязевых потоков.
Атака гроз не лишена тем не менее живописности. Когда надвигается муссон (мауссим — сезон по-арабски), вдалеке начинают клубиться темные тучи, затем они сгущаются и опускаются на город. Ветер, пригнавший их, поднимает с песчаной долины облака песка и врывается на улицы, срывая с мужчин их джеллаба и загоняя женщин в укрытие. Священная пыль окутывает Дом Божий. Неожиданно начинает капать мелкий, как кускус, дождь, его легкая дымка сменяет вуаль пыли. Земля начинает блестеть, как начищенный фаянс. Серебристое сияние — божественная милость.
