Читаем без скачивания Пошищение на двойку - Артем Кораблев

Сегодняшний день принес нам удачу. Даже стычка с лицеистами из этой ПСИ-хованной школы не испортила мне хорошего настроения. Да и Косте, наверное, тоже. Он чуть не подпрыгивал от радости, когда мы прощались около метро. Все-таки я посоветовал ему помазать змеиным ядом скулу, чтобы не было фингала, как у его папаши.

Многое, конечно, еще остается неясным. Например: кто следит за Виктором Викторовичем или кто скрывается за его инициалами? Но какое это может иметь значение, если мы найдем самого Глобуса? На его таинственных похитителей мы, кажется, уже вышли. По крайней мере, я думаю, что два Аликановых, два Алика или два Аликана, как я их называю, — те самые люди, которые подбрасывают записки, портфели и пытаются свалить вину на Виктора Викторовича. Младший мог подложить записку в почтовый ящик, а старший — подбросить портфель, он же мог подложить записку в кабинет директора. Осталось проверить лишь некоторые детали. Кто из охранников дежурил в ту ночь, когда сумка Глобуса попала в лаборантскую кабинета физики? Даже если это не был Аликанов-старший — это ничего не меняет. Он ведь мог изготовить дубликат ключей заранее или снять с него слепок. Потом просто зайти в лицей и сделать свое черное дело.

Вот беда, не хватает на это всего одного учебного дня. Завтра уже суббота, лицей закрыт. Правда, Костя говорил, работают там какие-то кружки. Но он-то в них не ходит. Ну да ладно. Завтра приедет отец, и я свалю на него это дело.

А может быть, лучше отложить разговор с отцом до воскресенья?"

Дома Костю ждала напряженка. Он понял это уже с порога, когда, открыв дверь, увидел сдвинутые над переносицей мамины брови.

Сначала она ничего не сказала, только посмотрела еще пару секунд, замычала, не раскрывая рта, какую-то неподдающуюся узнаванию мелодию и ушла на кухню. Но Костя знал, что это ненадолго. Скоро она придет и устроит ему допрос или разнос. А скорее всего и то, и другое. Так и случилось.

— Где был? — неоригинально начала мама, появляясь в дверях его комнаты.

— Гулял, — так же стандартно ответил Костя.

— С кем?

Это было уже что-то новое, и Костя решил не врать.

— С Сашей Губиным.

— Это кто? Тот, что звонил тебе ночью? — Да.

— Это вы с ним сегодня в лицее драку устроили?

"Уже позвонили, — догадался Костя. — Наверное, Анна Петровна".

— Дрался только я с Мотей, — опять честно ответил он. — Саша разнимал.

— Очень хорошо.

Мама вышла в коридор, но тут же вернулась.

— Мне не нравится, что ты водишь компанию со старшими ребятами.

— Почему?

— Потому что просто так с младшими обычно не дружат. Ему наверняка от тебя что-нибудь надо. А я не хочу, чтобы еще и ты попал в какую-нибудь нехорошую историю.

"Угу, — подумал Костя, — будто папа влип из-за того, что водился со старшими". Но промолчал. Он знал, что маму лучше не раздражать. Когда она в таком состоянии, любое возражение ей, как красная тряпка быку.

— Ты хорошо знаешь этого мальчика? Я, например, до сих пор его ни разу не видала. Больше того, до той ночи ни разу о нем не слыхала. И папа не видел.

— Я видел, — вмешался вдруг отец, ничем не выдававший до этого момента своего присутствия в квартире. Теперь он появился за спиной у мамы. Она удивленно обернулась. — Я видел, — повторил отец. — Он к нам заходил пару дней назад. Парень как парень. Мне он понравился.

— Что же ты мне ничего не рассказал? — растерянно спросила мама.

— Не до того было.

— Ты хоть покормил его? — вдруг спросила мама. Это никак не вязалось со всем тем, что Косте пришлось выслушать.

— Он отказался и ушел.

— Надо было хоть чаем напоить. А то вон он за Костю заступается, а ты его даже не угостил.

Дело принимало совсем неожиданный оборот. Если бы Костя только знал, чем весь этот разговор закончится!

— И все равно, Костя, — не сдавалась мама, — я хочу, чтобы ты и меня знакомил со своими друзьями. Не только папу. А драться — это уж вообще никуда не годится. Даже Анна Петровна звонила. Из-за чего вы дрались?

— Я сам виноват.

— Что ты сделал?

— Неважно.

— Как это неважно? Я должна знать. Что ты сделал?

— Я обложил Мотю матом, — признался Костя.

Мама обомлела. Будто для нее новость, что Костя выучил все необходимые в обиходе слова русского языка еще в первом классе! Он сам тогда делился с нею своими познаниями.

— Значит, Мотя был прав, — сделала вывод мама.

— Я тебе сказал то же самое.

— Хорошо, что хоть сам понимаешь. А вообще мне все это не нравится, выгонят вас обоих из лицея.

Мама окончательно ушла на кухню. Папа последовал за ней, предварительно подмигнув Косте здоровым глазом.

Но ничего еще не кончилось, главная новость этого вечера была оставлена на потом. Всплыла она только за ужином.

— Ты помнишь дедушку? — вдруг ни с того ни с сего задала вопрос мама, накладывая Косте в тарелку порцию манной каши.

— Помню, — ответил Костя. Хотя помнил он только пару отглаженных, блестящих черных штанин. Мамин отец был военным моряком. Вернее, врачом на подводной лодке. Жил где-то на Дальнем Востоке. С бабушкой давно развелся, и Костя видел его лишь однажды в глубоком детстве. Потом мама еще пару раз ездила к военно-морскому деду после того, как умерла бабушка, но Костю с собой не брала. На него уже надо было покупать билет в поезд, а денег в семье Костровых всегда не хватало. Родители отца умерли еще до рождения Кости. Так что у него был только один дедушка, и тот малознакомый. Хотя Костя знал, что он уже полгода, как вышел на пенсию и живет где-то под Москвой в деревенском доме. К Костровым он переезжать отказался. Костя считал его чудаком, а может, и еще того хуже.

— Очень хорошо, что ты его помнишь, — медовым голоском проворковала мама, но Костя пока не почувствовал подвоха. — Ты ведь его давно не видел.

— А что, он к нам приедет? — поинтересовался Костят

— Нет, но ты можешь к нему съездить. Костя перестал есть и уставился на мамино круглое приятное лицо, пытаясь угадать, к чему она клонит.

— Что я там буду делать? — спросил он наконец.

— Пообщаешься с дедом, должны же вы наконец познакомиться. В конце концов, он нам помогал, давал деньги, а ты с ним почти незнаком.

— Да я вообще с ним незнаком, — уточнил Костя.

— Вот и познакомишься.

— Когда?

— Мы с папой решили, что ты можешь поехать к нему уже завтра.

— Нет, завтра не могу, у меня клуб, — отрезал Костя, — Да и как я поеду, я даже дороги не знаю. Он тебя встретит.

— Нет, завтра не поеду, мне в клуб надо.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась мама, — поедешь в воскресенье.

— А как же лицей, мне ведь уроки надо сделать?

— Поедешь на целую неделю, в лицее мы уже договорились.

У Кости в горле застряла манная каша, он поперхнулся.

— Вы что это, серьезно?! — вскричал он, бросая ложку.

— Серьезно, — спокойно сказал папа. Такого поворота событий Костя никак не ожидал.

— Костя, — сменила тон мама, — нам с отцом очень нужно, чтобы ты пожил неделю у деда. Только неделю. Он тоже этого очень хочет. И мы тебя очень просим.

Костя опустил глаза. Ну что ты тут скажешь, мама его еще ни разу так не просила. Придется ехать.

"И чего это им взбрело в голову отправлять меня к этому деду? — с досадой думал Костя, уже лежа в постели. — Чего я там не видел? Его самого? Ну и не увидел бы никогда, беда какая. Пусть сам приезжает, если хочет. А я не хочу, у меня здесь дела. Да не поеду я никуда, и точка!"

Утром он встал рано. Быстро оделся и почистил зубы.

— Ты куда? — вышла из комнаты заспанная мама, накинув халат на ночную рубашку.

— В лицей.

— Сегодня же суббота.

— Ну и что, у Нас в понедельник Пушкинский вечер. Я должен окончить декорации. Даже если вы меня ушлете к этому деду, я все равно их должен окончить.

— Ну иди, — растерянно пробормотала мама, — раз это надо. Хоть чаю попей только.

— Потом. Меня там Елена Михална напоит. Он поскорее выскочил прочь из квартиры, пока мама еще не окончательно проснулась.

Легко сказать — в лицей. А как туда пройти? В субботу лицеистов пускают только по спискам. Тех, кто ходит на кружки. Сегодня и правда в театральной мастерской была репетиция у Елены Михайловны, но он-то там никак задействован не был, стало быть, и в списках его нет. По театральному мастерству у него еле-еле была тройка, ну не дал ему Бог способностей к лицедейству. По крайней мере, он сам их в себе не ощущал, и Елена Михална, как видно, не находила тоже. Вот и в представлении на Пушкинском вечере он тоже не участвовал, хотя посетить тот вечер все-таки собирался. Умела их устраивать Елена Михайловна. Всем было интересно. Даже ребята из других школ посмотреть приходили.