Читаем без скачивания Пошищение на двойку - Артем Кораблев

— А что, теперь понятно? — спросил Юрий Андреевич.

Теперь понятно. Это оказался один мой старый знакомый. Инструктор клуба скаутов, Семен Никифоров.

— Наслышан, — коротко заметил Юрий Андреевич.

— Костя ходит к нему в клуб, — продолжал Губин, — ас Сашей они давно знакомы, у нас задача в том же селе, где живет Сема. Ребята ему очень доверяют, я, кстати, тоже. Директор опять покивал.

— Костя ему рассказал, что с отцом творится неладное, это после того, как ему глаз подбили. И Семен взялся опекать старшего Кострова. Как у него водится, никому ничего не сказал. Нашел своего старого друга, мастера черного пояса по карате, да еще и в кикбоксинге мастера. Вот они по очереди за Костровым и ходили, а он их боялся.

— А кто фонарь поставил ежовскому бандиту?

— Кто-то из них. Они оба могут.

— Хоть это приятно, — заметил директор. — Но дети. Дети!

— Ищут, — уверил Владислав Николаевич, — я ведь к вам тоже только на минуту. Сейчас за мной машина приедет. Думал, у вас новости какие, а вы меня спрашиваете.

— А кого ж мне спрашивать? Вы же сыщик. Кстати, вы мне не дорассказали, кто их видел последним.

— Да я вам утром это еще рассказывал, — возразил Владислав Николаевич. — Костю отправили к деду. Но он туда не доехал. То ли сошел не на той станции, то ли проехал. Похищение маловероятно. Семен шел за ним и его отцом до самого вагона.

— А в вагоне? — спросил Юрий Андреевич.

— Кто и зачем? Родители Кости живут на черте бедности.

— Но у них есть квартира.

— Маловероятно, упрямо повторил Губин, — если у них в руках Ежов, зачем им еще Костя.

— А ваш-то сын куда делся? — немного сменил объект разговора директор.

— Я думаю, пустился в собственное расследование, — Владислав Николаевич опять вздохнул, — мы уже почти к этому привыкли. Кстати, это он вместе с Костей выследил Али-кановых.

— Так, может, они опять вместе?

— Очень даже может. Мать Кострова так и считает. Оказывается, мой сын звонил им перед самым отъездом. Костя передавал ему какие-то фамилии. Но какие, она не помнит.

— Шерлок Холмс и доктор Ватсон.

— Именно, — согласился Владислав Николаевич, — мой сказал матери, что едет к Свете, есть у него такая подружка. Оделся и ушел. Обещал вернуться и погулять с собакой, вот это меня больше всего пугает. Своего Тамерлана он подвести не может, жизнью ему обязан.

— Да, все это я уже слышал, — грустно согласился Юрий Андреевич, — вы бы хоть чего-нибудь новенького подсочинили.

Губин только пожал плечами:

— Это Семен — писатель, и Сашка тоже за ним в Литературный собрался, а я сыщик. Ну я пойду во двор, — Владислав Николаевич поднялся со стула, — что-то машины долго нету.

Едва он вышел из кабинета, в открытую форточку ворвался звук автомобильного сигнала.

Юрий Андреевич прислушался, дожидаясь, пока не хлопнет дверь автомобиля и рык двигателя не заглохнет вдали. Надежды его опять не оправдались. Губин уехал. Значит, новостей опять нет.

Он поднялся. Надо было все-таки поприсутствовать на вечере. Ребята готовились. Нехорошо.

Юрий Андреевич вышел из своего кабинета. Пока он спускался по лестнице, кто-то внизу читал стихи. Слова разобрать было невозможно, но по ритму директор понял — Пушкин. "Ни с кем не спутаешь", — подумал директор. Когда он был у самой двери Белого зала, звучала музыка. Он вошел на цыпочках и опустился у самого входа на свободный стул.

Маша Румянцева играла на скрипке. Одна из самых бойких и непослушных девочек во всем лицее. На прошлой неделе она во время урока забралась в окно по канату. Юрий Андреевич вдруг вспомнил, что этот канат с кошкой дал ей в клубе скаутов "Пеликан" тот самый Семен Никифоров, о котором говорил сыщик. Маша играла с такой отдачей, она была так поглощена музыкой, что трудно было поверить, что эта девочка может кричать во весь свой большой рот: "Вот, блин, зараза, я упысаюсь!". А ведь это слышал недавно на перемене сам Юрий Андреевич. Теперь ее было не узнать. Звуки вальса Крейслера "Муки любви" заставляли обмирать сердца слушателей. Эта музыка должна была, по замыслу Елены Михайловны, послужить прологом к теме любовной лирики Пушкина.

Вдруг скрипка замолчала на самой душещипательной ноте, оборвав мелодию посередине. Наступила тишина. Кто-то думал, что так задумано, и ждал продолжения. Кто-то считал, что Маша просто сбилась, и ждал. Но никто не издавал ни звука, музыка захватила всех.

А с Машей творилось что-то странное, она побледнела, как мел, и, не отрывая смычка от инструмента, смотрела в черную яму окна.

— Продолжай, — раздался в тишине ровный, спокойный голос Елены Михайловны.

— Там Костя! — Маша протянула руку со смычком в сторону окна и выронила скрипку.

Глава IX ПЛЕН И ПОБЕДА

Из дневника Саши Губина:

лишний раз я убедился, что первая мысль бывает самой верной. Я ведь чувствовал это раньше, чувствовал. Надо было только как следует проверить, а я пошел по легкому пути, свалив на Костю почти всю оперативную работу. Он-то молодец, а я в который раз лопухнулся. Лишнее подтверждение тому, что мне лучше не быть детективом. Хорошо, еще вовремя спохватился. И опять помог Костя со своим дедом. Правда, случайно.

Когда я перечел свою предыдущую запись, я вдруг увидел, что из трех букв тех таинственных инициалов две присутствуют в имени и отчестве у мамы Мити Ежова. Ксения Валентиновна. Я весь напрягся, чувствуя себя, как гончая, почуявшая след. Очень верное, хотя и затасканное сравнение. Я не знаю, в чем тут дело, но так со мной бывает только тогда, когда след этот верный. Елки, думаю, а ведь у нее вроде и фамилия на Вэ начиналась. Вот тебе третья буква! Только я фамилии этой тогда не помнил. Побежал звонить Косте, — думаю, вдруг он еще дома. А у самого уже руки трясутся, еле на кнопки телефона попадаю. Только бы он никуда еще не уехал. Слава Богу! Костя оказался дома. Спрашиваю, как у Глобуса фамилия мамаши? И точно, оказалось — Вишнякова. Елки, думаю, неужто мамаша с собственным сыночком в сговоре против папаши? Ну, дела. Вернулся в комнату, сел за стол, чтобы успокоиться. Успокоился и понял — зря я так возбудился. В записке-то той речь ведется от лица мужского пола, там написано: "что я тебе обещал", а не обещала. Вот ведь осел, думаю, торопыга. Но остановиться уже не могу, зря я, что ли, след почувствовал. Стал думать и опять этот дневник читать. И тут попалось мне слово "дед" в одной из последних строчек. И сразу новая мысль: "А у деда-то Митькиного тоже две буквы Вэ в инициалах — Валентин Вишняков. Интересно, какая у него третья? Еще раз позвонил Косте, а у них никто не подходит. Ну, думаю, уже уехал, а родители пошли провожать. Плохо. Да и откуда Косте знать, как у Глобуса деда зовут? Надо что-то придумать. Как бы этого деда найти? И придумал. Я вспомнил, что отец мне говорил, будто он академик. А это как раз то, что мне и надо. Мама-то у меня искусствовед, но и с учеными ей порой приходится иметь дело. Особенно с филологами и историками. И я знаю, что она с работы притащила большой такой красный справочник, где записаны фамилии, адреса и телефоны всех членов Академии наук. Я взял этот справочник из книжного шкафа. Очень даже быстро отыскал Академика Вишнякова Валентина Корнеевича, и, как нарочно, он еще доктором филологических наук оказался. Вот они, думаю, "В. В. К.", все тут есть, как на ладони, и в нужном порядке стоят. Теперь я был почти уверен, что ту записку написал Митин дед. Да вот только как его разыскать? Можно было, конечно, разбудить отца, но я завелся. Что это я буду упускать из рук почти раскрытое дело? Обидно. Помогла мне опять мама. Я пошел в большую комнату, где она по телевизору что-то смотрела, и спрашиваю:

— Ма, ты академика Вишнякова, доктора филологических наук, знаешь?

— Я с ним работала однажды, — отвечает, — а что?

— Нам, — говорю, — по-русскому языку его статью прочитать задали.

— Что это, — удивляется мама, — совсем у вас в школе обалдели? Вишнякова только в институте проходят.

Я ей поясняю:

— Это для реферата, чтобы оценку в полугодии улучшить.

— А-а, тогда понятно. Только у меня его статей нет, а в Ленинку тебя не пустят.

Она до сих пор называет Российскую государственную библиотеку ее старым именем. а как ты думаешь,

— Жаль, — говорю, позвонить ему можно?

— Можно, — отвечает мама. — Только он в Москве не живет. Он живет в Новокузине на даче. Там целый академический поселок.

Это, думаю, как раз то, что мне надо. Взял карту Московской области, нашел там этот поселок и выяснил, как к нему добраться. И так мне не терпелось добить это дело, что я сразу же стал одеваться. Думаю: съезжу, все узнаю и вернусь сегодня же вечером.

Мама увидела, что я уже куртку напяливаю.

— Ты куда? Я говорю:

— К Светке, мы с ней сегодня в Макдоналдс пойти договорились.