Внезапно я осознал, что вместо попытки скрыть улыбку стискиваю до скрежета зубы.
В то время я был занят сражением — одинаково тяжёлым сражением для обеих сторон. Ведь у мага смерти было несколько больше сил и значительно меньше опыта в стычках на оружии. У меня наоборот.
Имелось у каждого из нас и особое преимущество. Некромаг боялся выйти за пределы пятиметрового по диаметру круга, и осторожность мешала ему нападать. А я мог протыкать мечом его тело до бесконечности, но он продолжал биться, как ни в чём ни бывало, и даже смертельные ранения быстро регенерировали на нём.
И при этом, несмотря на серьёзность положения, мы оба были измотаны и двигались как сонные мухи.
Самые нелепые гладиаторы во всех мирах!
…Однако всё моё внимание занимало тогда старание избежать ран, и за собственной проблемой я едва замечал, что происходит за пределами контура. Лишь потом, когда всё завершилось, я увидел, что она умерла, и даже немного порадовался.
Глупец!
Отчего только сейчас мне вдруг стало так неприятно?
Так больно.
Оттого ли я ныне застыл в междумирьи и ощущаю боль, что наконец-то понял, что оказывается ещё одна женщина, уверенно занявшая уголок в моём маленьком сердце, погибла? Погибла из-за меня.
Погибла из-за меня!
…А я.
А я порадовался.
— Очнись! — приказал Владмар девушке, но разум той ускользал в иные дали, хотя нужен был здесь.
Без неё с «куполом праматери» было не справиться.
— Очнись!
Маг на месте вампира смог бы сделать больше.
Человек — вообще ничего.
Но возле Лильяны оказался именно вампир. Высший вампир. И он сделал единственное, что мог сделать. Прижимая магичку к себе словно возлюбленную, Владмар прокусил её локтевую артерию и, сделав глоток, впрыснул в кровь яд. Рана была видна, но не кровоточила как полагается. Его язык слизал стекающую по коже алую каплю.
Лильяну начало трясти мгновенно. Обращение, производимое высшим вампиром, всегда происходит быстро. Но, собственно говоря, зря я сделал акцент на то, что Владмар был не просто вампиром, а высшим. Редкая мутация позволяла более примитивным вампирам вообще так «размножаться». И, как ещё одно отличие, разум новообращённого те не чувствовали. Владмару же понадобилось около десяти минут, чтобы отныне он смог делать с телом своей новой служанки всё, что пожелает. И, перво-наперво, он замедлил ток крови.
— Открой глаза, — сверкая алыми зрачками, глухо приказал вампир вслух.
Послушно, словно кукла, девушка исполнила указание.
— Пока я не даю тебе умереть, ты ещё маг. Понимаешь? — он по-звериному наклонил голову. В тот момент во Владмаре сложно было увидеть кого-то напоминающего человека.
— Да.
— Уничтожь заклинание, как тебе было велено.
— Да.
Словно по заказу, Виктору Верше как раз удалось убить одну из пяти тварей. Советник недоверчиво посмотрел на короткий нож в своей руке. В этом бою он потерял меч, ему предстояло умереть, а он… а он победил. И это была четвёртая необходимая смерть. Лильяна незамедлительно приступила к своей части работы и после, сделав около десяти медленных крошечных вдохов, прекратила дышать по итогу.
— На этот раз всё?! — меж тем звонко завопила Марви.
Ей всегда тяжело давались прямые стычки, а тут ещё и такой жуткий монстроподобный противник. Она отчаянно трусила и потому, хотя во время боя женщина исподтишка порой и старалась юркнуть куда с кинжалом, чтобы тишком пырнуть врага, все её атаки оказывались бесполезны.
— Нет! Ещё разок. Последний! — заорал я, и всё же смог сбросить с себя некромага. После чего постарался дотянутся до своего меча и встать на ноги.
— Они, мать его, снова появились! — добавляя пару крепких матов, сообщил Данрад, требуя сосредоточиться на деле, и бросился в бой с призванными тварями словно берсерк.
— Ты думаешь о том, что ещё раз не сможешь. Зря, — продолжая глядеть в стекленеющие глаза Лильяны, сказал вампир и словно дуновение ветра возник за спиной Марви, занявшей позицию позади всех.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Даже Данко рубился наравне с остальными в рукопашной, а вот наша убийца до смерти боялась нежити да магических тварей. Она была бесполезна из-за своего страха. И потому, видно, Владмар её и выбрал. Ему не понадобилось много времени, чтобы скрутить растерявшуюся от неожиданности женщину. А там, стараясь оставаться в слепой зоне прочих, он ловко и быстро подтащил её к Лильяне с изяществом хищника, принёсшего в логово добычу для самки.
— Почувствовать жизнь просто — достаточно отнять её у кого иного, — продолжая удерживать ладонью рот Марви улыбнулся вампир магичке, которой его яд не давал умереть как полагается.
Затем Владмар сделал несколько судорожных движений, как если бы чем-то подавился, и из его глотки вывалилось сдвоенное длинное червеподобное щупальце. Оно обвило шею оцепеневшей Марви, округлившей от ужаса глаза так широко, что они стали казаться круглыми, и, жадно подрагивая, легонько придушило её. А там и проникло сквозь кожу человека.
Трапеза вампира не имела ничего общего с той красотой, что порой описывается в художественных книгах. Но по итогу лишь две крошечных ранки, принимаемые простаками за укус клыков, и остались. Владмар небрежно откинул от себя труп.
— Ты пока ещё не умеешь есть. Я покормлю тебя.
Тело Лильяны на остатках человеческого свободоволия попробовало было отстраниться, но это оказалось бесполезно. Вампир снова прижал девушку к себе и словно поцеловал. Живот её заходил ходуном. Это было видно даже под корсетом. Вместе с кровью в желудок попал и паразит, без которого новообращённые оставались всего лишь пустышками, гибнущими от голода в течение года или двух. Крошечное существо было способно развиться до новой пищеварительной системы и в своём конечном виде являлось для магов весьма ценным ингредиентом, ибо вызывало так называемый «всплеск силы».
… Но и такой «малыш» мог поспособствовать.
— Сдох, сука! Ты сдох! — довольно заорал Данрад, показывая средние пальцы, рассечённому на двое телу. Если бы солдату Виктора не размозжило голову, то вожаку бы не удалось нанести удар такой силы.
— Давай. В последний раз, — нежно, словно любовник, держа за руку магичку, сказал Владмар.
Лильяна выдохнула остатки уже не нужного ей воздуха и совершила своё заклинание.
Последнее заклинание.
Магов-вампиров вселенные ещё не видывали.
* * *
— Умри! — пафосно выкрикнул я одновременно с решающим ударом.
Лезвие меча скользнуло под рёбра, задевая сердце. Столь опасный маг захрипел и, держась за рану руками, упал с изяществом деревенского увальня. Красный воск тут же задымился, истаивая на глазах вместе с остальными контурами фигуры.
Ну, и кто тут у нас герой? Я герой, конечно!
— Кажется, мы всё! Всё, сука! Молодцы! — довольно завопил Данрад, пританцовывая, и, завершив короткий победоносный танец, насмешливо посмотрел на советника. — С вас триста монет, Ваша честь. Я, Холща-Драконоборец, только что спас весь Диграстан от узурпатора.
— Что-что вы сделали? И никак в одиночку? — скептически приподнял бровь Виктор, на чьём каменном лице не дрогнула ни одна чёрточка.
— Марви? Где Марви? — не обращая на них внимания, заозирался Данко. — Марви! Марви!!!
С криком, на ходу бросая ненужное оружие, лучник со всех ног ринулся к нашей боевой подруге. Она лежала неподвижно. Откинув в сторону свой меч (тяжёл больно!), я тоже подошёл ближе узнать в чём дело. Вдруг помощь моя нужна? Но нет. Белая кожа, мёртвые глаза и маска ужаса на лице Марви заставили меня осознать свою бесполезность и замереть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мда… А я-то уж подумывать начал, как мне с нашей убийцей договориться.
Она поняла слишком много, но отчего-то мне не хотелось её убивать. Не хотелось и всё тут. То ли мне нравилось с ней периодически спорить, то ли я уважал её холодность к смерти, то ли просто привык к ней. Может, надеялся, что она, как и недавно, однажды поддержит любые мои безумные замыслы? Или слишком свежо ещё было приятное воспоминание, как на той неделе меня разбудил её заливистый смех и шаловливые пальчики? А может и всё вместе. В любом случае, я не хотел как-либо устранять её, а потому не знал, как в будущем и подступиться с разговором. А теперь вот всё. И думать не надо.
