Любопытно, что дельфины давно уже знали о надвигающейся гибели планеты Земля и предприняли множество попыток сообщить человечеству об опасности; но большая часть их посланий была ошибочно принята за забавные попытки игры в волейбол или свист в свистки за награду в виде мелкой рыбешки, и поэтому дельфины вскоре оставили эту затею и покинули Землю своими собственными силами незадолго до прибытия вогонов.
Последнее послание дельфинов было принято за необычайно сложный двойной кувырок назад через обруч, одновременно высвистывая «Звездно-полосатый стяг»; в действительности же послание означало: «Пока, и спасибо за рыбу».
В действительности, только один вид существ на этой планете был разумнее, чем дельфины, и эти существа большую часть своего времени проводили в лабораториях по исследованию поведения, бегая в колесах и проводя головокружительно элегантные и тонкие эксперименты над людьми. Тот факт, что люди и на этот раз совершенно превратно истолковали эти отношения, полностью совпадал с планами этих существ.
24
Авиетка беззвучно рассекала холодный мрак — единственная светящаяся точка, бесконечно одинокая в черной магратеянской ночи. Неслась она очень быстро. Спутник Артура, казалось, полностью ушел в свои мысли. Пару раз Артур попытался возобновить беседу со старцем, но тот лишь спрашивал, удобно ли Артуру, и не поддерживал разговор.
Артур попытался оценить скорость, с которой они летели, но окружающая их чернота была полной и никаких точек отсчета ему не давала. Ощущение полета было таким слабым, что с трудом можно было поверить, что машина вообще движется.
Затем далеко впереди появилась искорка света и за несколько секунд выросла в размере настолько, что Артур понял, с какой колоссальной скоростью она приближается к ним. Он попробовал представить себе, что это мог быть за аппарат. Он смотрел на него, но не мог различить очертания. Затем он невольно ахнул от ужаса: авиетка резко спикировала и понеслась вниз на свет, как будто идя на таран. Взаимная скорость сближения была невероятной, и Артур не успел бы даже охнуть, как все уже было бы кончено; следующим, что он осознал, был неистовый серебристый свет, окруживший его. Артур вывернул шею и увидел маленькую черную точку, исчезающую вдали сзади. Через несколько секунд он понял, что произошло: они нырнули в подземный туннель. Колоссальная скорость сближения была их собственной скоростью по отношению к неподвижному входу в туннель. Неистово яркий серебряный свет был кольцом ламп вокруг входа в туннель, по которому они теперь неслись, как ядро по стволу пушки, со скоростью приблизительно несколько сот миль в час.
Артур в ужасе зажмурился.
Через некоторое время, протяженность которого он даже не взялся определить, Артур почувствовал легкое замедление в их движение, а еще через некоторое время убедился, что они постепенно замедляются, готовясь к полной остановке.
Артур открыл глаза. Они все еще были в серебристых туннелях, стремительно проносясь сквозь их хитросплетение. Когда авиетка наконец остановилась, они оказались в небольшом продолговатом зале с округлыми стальными стенами. Сюда выходило несколько туннелей, и в дальнем конце зала Артур увидел большое кольцо раздражающего света. Он раздражал потому, что обманывал глаз: невозможно было сфокусировать зрение на нем или определить, далеко ли он или близко. Артур решил (весьма необоснованно), что это ультрафиолет.
Старпердуппель повернулся и торжественно поглядел на Артура:
— Землянин, — сказал он. — Мы — глубоко в сердце Магратеи.
— Откуда вы узнали, что я землянин? — немедленно спросил Артур.
— Это вам станет ясно позже, — мягко ответил старец. — По крайней мере, — добавил он с легким сомнением в голосе, — яснее, чем сейчас.
Старец продолжал:
— Считаю своим долгом предупредить, что зал, через который мы собираемся проследовать, не находится, собственно говоря, внутри нашей планеты. Он слишком… велик. Мы совершим переход через длинный подпространственный коридор. Это может показаться несколько неприятным.
Артур беспокойно заерзал. Старпердуппель поднес палец к кнопке и добавил, ничуть не внушая уверенности:
— Каждый раз мурашки по коже. Держитесь крепче.
Машина рванулась вперед, прямо в круг света, и внезапно Артур со всей ясностью понял, на что похожа бесконечность.
* * *
На самом деле, это была не бесконечность. Сама по себе бесконечность выглядит просто и неинтересно. Тот, кто смотрит в ночное небо, смотрит в бесконечность: расстояние невообразимо, и потому лишено смысла. Зал, в который въехала авиетка, отнюдь не был бесконечным. Он просто был очень-очень большим, и потому производил впечатление бесконечности гораздо более сильное, чем сама бесконечность.
Все чувства Артура развились и завились обратно, пока авиетка с огромной, как он хорошо знал, скоростью, медленно поднималась в воздух, а туннель, через который они влетели сюда, сделался не больше иголочного ушка в сверкающей стене за спиной.
Стена…
Стена эта терзала воображение: она поражала его и уничтожала. Стена была настолько леденяще широкая и высокая, что верх ее, основание и закругления, если они были, невозможно было увидеть. Одно головокружение при взгляде на нее могло вызвать у человека разрыв мозга.
Стена казалась абсолютно плоской. Точнейшие лазерные замеры показали бы, что по мере того, как авиетка поднималась — по всей видимости, в бесконечность, — а стена головокружительно уходила вверх и вниз, стена все же загибалась. На самом деле она смыкалась на расстоянии в тринадцать световых секунд; другими словами, стена образовывала вогнутую сферу диаметром в три миллиона миль, залитую невообразимым светом.
— Добро пожаловать, — сказал Старпердуппель. Маленькая пылинка-авиетка, летевшая со скоростью, в три раза превышающей скорость звука, незаметно ползла по умораздирающему пространству. — Добро пожаловать в главный цех.
Артур глядел по сторонам в восторженном ужасе. Вдалеке, на расстоянии, которые он не мог ни оценить, ни прикинуть, виднелись причудливые механизмы, тонкие конструкции из металла и света, нависавшие над расплывчатыми сферическими телами, покоившимися в пустоте.
— Вот здесь, — сказал Старпердуппель, — мы и строим, если хотите, большинство наших планет.
— То есть, — спросил Артур, с трудом выговаривая слова, — вы возвращаетесь к работе?
— Нет, нет, к сожалению, — воскликнул старец. — Галактика еще далеко не так богата, как этого требует наше дело. Нет, мы были разбужены для одного внепланового заказа от весьма особых клиентов из другого измерения. Это может вас заинтересовать. Вон там, впереди, вдалеке.
Артур посмотрел туда, куда указывал палец старика, и вскоре разглядел плавающее в пустоте сооружение, на которое он указывал. Это и вправду было единственное сооружение, вокруг которого можно было заметить какие-то признаки жизнедеятельности, хотя это были скорее смутные ощущения, чем что-то, на что можно указать пальцем.
В этот миг вспышка света пронзила сооружение и на мгновение выхватила рельефно и четко контуры, вычерченные изнутри на темной сфере — контуры, которые Артур узнал, бесформенные блямбы, знакомые ему так же хорошо, как структуры слов — часть его собственного сознания. Несколько секунд Артур сидел в немом изумлении: в уме его проносились видения, пытаясь зацепиться за что-нибудь и сложиться во что-нибудь осмысленное.
Часть его ума твердила ему, что он прекрасно знает, на что он смотрит, и что означают эти контуры; другая же часть довольно решительно отказывалась соглашаться с этим и слагала с себя всякую ответственность за дальнейшие мысли в этом направлении.
Последовала новая вспышка, и никаких сомнений не осталось:
— Земля!.. — прошептал Артур.
— Ну, если быть точным, Земля дубль два, — торжественно подтвердил Старпердуппель. — Мы строим новый экземпляр по тем же чертежам.
Повисла пауза.
— Вы хотите сказать, — осторожно, следя за собой, проговорил Артур, что это вы… построили Землю?
— Именно, — подтвердил Старпердуппель. — Вы бывали когда-нибудь в местечке… кажется, его назвали потом Норвегия?
— Нет, — ответил Артур, — ни разу.
— Жаль, — сказал Старпердуппель. — Это был мой участок. Получил приз, знаете ли. Восхитительные береговые линии. Я был так расстроен, узнав о ее разрушении.
— Расстроен?!
— Еще как! И, главное, всего еще каких-нибудь пять минут, и это уже не имело бы такого значения. Такая неприятная неожиданность. Мыши были в бешенстве!
— Мыши были в бешенстве??? — открыл рот Артур.
— Мыши, — спокойно подтвердил старец.
— Ну, конечно, как и собаки, и кошки, и утконосы, но только…
— Но только они — как бы это сказать — за все это платили.
