картину, в общем, то исключая мебель, после сестрёнок Порш, на кухне был погром. Татьяну Павловну бы точно удар хватил. Какое счастье, что она в отпуске.
- Ника, перебил мои метания от одного шкафчика к другому, голос Паши, - Александр Сергеевич сказал что тебе требуется моя помощь…
- Да, - рявкнула я, больше злясь на то, что Паша так и не оставил попытки со мной увидеться и поговорить за эти дни. – Нужен большой таз с тёплой водой, бегом!
Сама даже вдаваться в подробности не хотела, где он будет его брать. Услышав очередной громкий стон из гостиной, рванула наверх по лестнице за полотенцами.
Очередной звонок в дверь застал меня буквально через пару минут, когда я уже спускалась. Не дом, а проходной двор, и время выбирают самое подходящее. Только дверь сама открылась, являя мне Громова. Несмотря на то, что я на него была зла, радость от его нахождения здесь пересилила мои эмоции.
- Ну, слава Богу! – вскрикнула я одновременно с воплем Ани.
Игорю даже объяснять ничего не пришлось. Он, молча, кивнул сам себе, и на ходу снимая пиджак, отправился к роженице, видимо ориентируясь по стонам Ани. Я поспешила за ним, следом к нам присоединился Паша, где-то добывший большой пятилитровый таз.
Всё же иногда есть от него толк.
- Мыло, - включая свой профессионализм, сказал Громов.
Неоднократно бывалая в операционных я, точно знала, с какой скорость должны исполняться указания врачей, и быстро метнулась в ближайший туалет, находящийся под лестницей. Обнаружив там флакончик с жидким мылом, принесла его Игорю. Тот, увидев, то, что я ему принесла, поморщился, но привередничать не стал. Вымыл руки, и заставил поменять воду, что бледный Паша сделал без возражений.
Саша сидел на коленях перед Аней и шептал ей что-то, даже для меня неразборчивое. Она смотрела в его глаза и делала дыхательную гимнастику, периодически мыча, крича или сопя, в зависимости от силы схватки.
- Три пальца, - сам себе пробубнил Громов. – Аня, слушай меня, слушай внимательно! – убедившись, что она преданно смотри ему в глаза, продолжил: - Вот-вот начнутся потуги, они сравнимы с диким желанием опорожнить кишечник, но ты терпишь, поняла?
Аня выпучила на него глаза и неуверенно кивнула.
- Точно Аня! Терпишь! Не тужишься, пока я тебе не скажу. Алекс отвлекай ее, чем можешь, но нам нужно протянуть время. – Потом он повернулся ко мне, - нужно больше полотенец, набор для новорождённых, я помню, Аня покупала, там клизмочка, и ещё воды, тёплой, желательно следить за температурой. И Ника, не забудь про то, чем мне обрезать пуповину.
Мы с Пашей синхронно кивнули и отправились выполнять поручения, заметив, как Игорь достал телефон и начал кому-то звонить.
Не знаю как для Ани, но мне казалось, что мы ничего не успеем. Её крики становились всё громче, так же как и уговоры Саши, и наставления Громова, что бы терпела. За это время я решила, что рожать не хочу вообще. Хотя неоднократно присутствовала при родах. Видимо важную роль играло то, кто конкретно рожает. На моей практике был случай, что одну женщину мы потеряли прямо на родильном стуле.
В связи с этим страх за сестру был неимоверен, и каждый её мучительный стон отзывался внутри меня пусть не такой же, но болью. Про Алекса вообще молчу. Он был весь бледный и всклокоченный. Его зелёные глаза даже светились в полумраке комнаты. Мне даже показалось, что он сам не слышит что говорит, настолько был осязаем его страх в данный момент.
- Так, - перекрикивая Аню, распорядился Громов, - Ника рядом со мной, наготове. Павел, вместе с Алексом посадите Аню и придерживайте ей спину, не давая сместиться с места, ей будет так удобней.
Его взгляд мог убить при малейшем промедлении, все как можно быстрее замерли свои места. Игорь снял балетки с ног сестры, и положил её ноги себе на плечи, сказав, что бы она упиралась ими в него не жалея сил. Вот только Аня кажись уже никого и ничего не слышала. Алекс что-то шептал, может быть даже молитву, странно конечно, он же атеист. Паша вообще немного позеленел, цвет его лица никак не гармонировал с рыжими волосами. Я даже испугалась, что он вот-вот потеряет сознание. С одной стороны пусть, главное, что бы Аня успела родить пока он ещё стоит на ногах, точнее сидит.
- Аня, слушай меня! – вновь постарался завладеть вниманием сестры Игорь, - теперь можешь не сдерживаться при схватках! Слышишь? Ощутила схватку и тужься из-за всех сил! НО! Как только схватка прекратилась, отдыхаешь несмотря ни на что! Ясно?
Аня ответила диким криком, и тем, что её тело пыталось выгнуться в дугу, но держащие мужчины это предотвратили. Как только она немного успокоилась, Игорь кивнул сказав:
- Молодец, отдыхай до следующей схватки.
Так продолжалась на протяжении двадцати минут. Сначала появилась небольшая лысина, а потом и головка. Следом в две схватки Игорь извлёк маленькое тельце, тут же схватил клизмочку, и стал отсасывать с помощью неё жидкость, потом перевязал пуповину, и перерезал её с помощью принесённых мной ножниц, предварительно обработанных спиртом.
Спустя секунду малыш разорился писклявым криком.
- Поздравляю с первым сыном, - усмехнулся Игорь, передовая мне малыша.
Я завернула его в мягкое полотенце, и передала Саше, сама не обращая внимания, что по моим щекам текут слёзы.
Громов извлёк послед, и вновь обратился к сестре.
- Отдыхай, у тебя в запасе не более десяти минут.
Саша поднёс к Ане их новорождённого сына, и они оба уставились на этот маленький свёрток с непередаваемыми ворожениями лица.
- Как назовём? – почти прошептал Саша, но в воцарившейся тишине, этот вопрос прозвучал очень громко.
Аня, хотела что-то сказать, возможно, имя, вот только не успела, громко простонав:
- А-а-опять…
Я быстро забрала у них ребёнка, Саша вернулся на исходящую позицию. Дочь у Дамизовых появилась намного быстрее, я даже не успела сообразить, куда мне деть их сына. Громов держа малыша, окинул меня взглядом, и обратился к Саше:
- Держи!
Тот, конечно же, послушался, и схватил маленькое тельце своей дочери, и, выпучив свои зелёные глаза наблюдал, как Игорь перерезает пуповину. В отличие от мальчика, малышка закричала сразу, как только воздух попал в лёгкие. Обоих новорождённых Дамизовых я держала, пока Саша расстёгивал Анину блузку, для первого кормления.
Паша, к сожалению нас, покинул, хотя тело его осталось, в виде временного живого
