Но названные ведомства оказывали помощь, так сказать, на благотворительных началах, и потому были случаи, когда военное ведомство не могло получить от них всего того, в чем нуждалось. Так, на заседании Военного совета 29 января 1905 г. было решено поручить департаменту земледелия Министерства земледелия и государственных имуществ заготовить для действующей армии 146 тысяч пудов соленой баранины. В начале марта, т. е. спустя почти два месяца, департамент сообщил, что отказывается выполнить задание из-за отсутствия специалистов. В результате интендантство решило вообще отказаться от заготовки соленой баранины{295}. Таким образом, содействие гражданских ведомств не всегда было надежным, хотя нельзя не отметить, что они оказали интендантству существенную помощь в снабжении армии.
Остается рассмотреть вопрос о качестве той продукции, которую интендантство поставляло в действующую армию. Оно часто было невысоко и вызывало много нареканий в адрес интендантства со стороны сперва солдат, а затем и широкой общественности. При виде червивой муки, сапог, разваливающихся при первом соприкосновении с водой и грязью, облезлых полушубков со следами язв и струпьев и т. д. солдаты дружно проклинали воров-интендантов, искренне веря, что низкое качество вещей — прямое следствие воровства и взяточничества. Того же мнения придерживалось большинство публицистов{296}.
Коррупция действительно имела место. Так, осенью 1904 г. выяснилось, что писарь старшего разряда Главного интендантского управления П. 3. Беспалов похищал из столов документы, снимал копии и продавал их поставщикам интендантства. Кроме того, он составлял и продавал поставщикам справки о количестве вещей, подлежащих заготовлению, сроке сдачи вещей, а также о том, какое окружное управление будет производить заготовку{297}.
Возможно, были и другие злоупотребления чиновников Главного интендантского управления, но в свое время их не раскрыли, и у автора нет конкретных фактов на сей счет. Есть, правда, сведения о злоупотреблениях по хозяйственной части некоторых генералов и офицеров на театре военных действий. Так, крупные махинации проводил главный смотритель продовольственных магазинов полковник Н.С. Сокол. Дело получило огласку еще во время войны, в результате чего с полковника взыскали крупную сумму и отстранили его от занимаемой должности{298}. В фондах ЦГВИА хранятся показания свидетелей о деятельности начальника транспортов Маньчжурской армии генерал-майора Н.А. Ухач-Огоровича, который платил подрядчикам за доставку грузов чрезмерно завышенные суммы (в 4 раза), а затем они делились с ним прибылью{299} и т. д. Но подобные вещи происходят во время любой войны, и Русско-японская не является здесь чем-то из ряда вон выходящим. Тем не менее именно Русско-японская война вызвала наибольшую критику в адрес интендантства. Так в чем же дело? Либеральная общественность отвечала на этот вопрос однозначно. Известный в те времена корреспондент газеты «Русь» Феликс Купчинский в изданной вскоре после войны книге «Герои тыла» утверждал, что интендантство прогнило с ног до головы, и, приводя вполне достоверные сведения об ужасном качестве некоторых видов продукции, всю вину за это возлагал на продажность интендантских чиновников. Но на самом деле было далеко не все так просто! Выше уже говорилось о финансовых трудностях Главного интендантского управления, препятствиях со стороны Военного совета при получении средств на приобретение интендантского имущества и традиции закупать все по «наидешевейшей цене» (которая, кстати, ставилась в обязанность интендантству). Как известно, «скупой платит дважды». В данном случае, хотя и не по своей вине, ГИУ не стало исключением. По «наидешевейшей цене» оно могло приобрести, как правило, лишь самый низкокачественный товар, и управлению приходилось идти на это, чтобы уложиться в жесткие финансовые рамки, поставленные Военным советом. Например, из Всеподданнейшего доклада по Военному министерству за 1904 г. видно, что во время войны интендантство, следуя указаниям Военного совета, установило льготные условия для землевладельцев и сельских хозяев, заключавшиеся главным образом в понижении кондиционных качеств ржи, поставлявшейся в армию{300}.
«Наидешевейшая цена» отразилась и на зимней одежде. Приведем выдержку из санитарно-статистического очерка, выпущенного Главным военно-санитарным управлением в 1914 г.: «Изготовленные из плохого материала, плохо скроенные и плохо пригнанные полушубки настолько недостаточно защищали от холода, что нижние чины предпочитали им китайские ватные куртки»{301}. Низкого качества оказались сапоги для солдат. Сделанные из непрочного материала, они легко пропускали воду и быстро разваливались. В результате даже в конце войны из-за недостатка пригодных к использованию сапог солдатам выдавали китайские улы{302} и т. д.
Следует еще раз оговориться, что «наидешевейшая цена», хоть и основная, но не единственная причина. Вполне возможно, что при заключении контрактов интенданты за взятку иногда приобретали продукцию хуже, чем могли бы, однако только этим нельзя все объяснить, особенно если учесть изложенные ранее факты.
Некоторые из проблем, связанных с обмундированием и снаряжением, объяснялись халатностью Главного интендантского управления, которое не позаботилось своевременно о выработке легких и удобных образцов на_ случай войны в условиях Дальнего Востока. Вес солдатского снаряжения был слишком велик и достигал в летнее время двух, а в зимнее — двух с половиной пудов{303}. К началу 1904 г. летняя форма продолжала оставаться белого цвета, в результате чего солдат представлял собой великолепную мишень для стрелков противника. В начале войны на страницах газеты «Русский инвалид» велись оживленные дискуссии по данному поводу. Перекраска обмундирования в защитный цвет проводилась уже во время войны в полевых условиях. Солдатская шинель, изготовленная из толстого, грубого сукна, была удобна по форме, однако тяжела и мало защищала от холода, а намокнув от дождя, значительно прибавляла в весе и не скоро просыхала{304}. На летнюю кампанию 1904 г. войскам Маньчжурской армии были выданы суконные фуражки с чехлами. В телеграмме А.Н. Куропаткина в Военный совет они охарактеризованы следующим образом: «Опыт показал, что <…> суконные фуражки мало предохраняют от солнечных ударов и оказались настолько не соответствующим для лета головным убором, что люди при первой возможности заменяли их коническими соломенными шляпами местного изготовления, и я вынужден был терпеть это»{305}.
Папахи с длинной шерстью (знаменитая маньчжурская папаха) были малопригодны как с гигиенической, так и с военной точки зрения. Длинная шерсть легко загрязнялась и нависала на глаза, во избежание чего солдаты подстригали свои папахи спереди{306}. По словам графа А.А. Игнатьева, «даже в отношении такой элементарной вещи, как обмундирование, русская армия оказалась столь плачевно подготовленной, что через 6 месяцев войны солдаты обратились в толпу оборванцев»{307}. Правда, раздетыми солдаты не остались, и стараниями полевого интендантства действующей армии недостаток в обмундировании и теплых вещах был быстро возмещен за счет местной гражданской одежды.
Общей организацией медицинского дела в армии, комплектованием ее медицинскими кадрами и снабжением медицинским имуществом занималось Главное военно-медицинское управление. В его непосредственном подчинении находились Завод военно-врачебных заготовлений и медицинские инспекторы военных округов со своим штатом. Через посредство Завода военно-врачебных заготовлений управление приобретало медицинское имущество, а через окружных инспекторов осуществляло руководство на местах.
Говоря о работе управления в 1904–1905 гг., рассмотрим для начала кадровую проблему. О некомплекте медицинских чинов красноречиво свидетельствует приводимая таблица{308}.
К 1 января 1904 г. всего в военном ведомстве по штатам по спискам некомплект Врачей 3579 3378 201 Фармацевтов 242 238 4 Фельдшеров 9906 7835 2071 К 1 января 1905 г. Врачей 3701 3516 185 Фармацевтов 244 240 4 Фельдшеров 9585 8509 1076
Подготовкой врачей для военного ведомства занималась находившаяся в ведении 1 ГВМУ Военно-медицинская академия. Несмотря на большое количество студентов (по данным на 1906 г. — 908 человек{309}, в то время как в Военно-юридической академии в том же году —. около 90 человек{310}), Военно-медицинская академия не могла удовлетворить потребности армии в кадрах врачей. Для того чтобы понять, в чем тут дело, необходимо обратить внимание на специфику академии и состав обучавшихся в ней студентов.
