него не было. Алехандро пошел вместе с ним. Выйдя за ворота, они остановились. Дождь лил как из ведра. В какую сторону она пошла. Он пошел в налево, Бруно повернул направо. Долго они бродили, но никаких следов не было. Уже под утро они зашли в дом.
— Ее кто-то подобрал. Надо объездить больницы. Заберем ребенка. А ее уберем, — Алехандро был зол на себя, Бруно, Винсенте. Ну почему он не забрал и второго ребенка в больницу. Почему все внимание переключил на слабого. Кристине же достался здоровый малыш. И как только она нашла в себе силы убежать, это после таких-то сложных родов. Да и вообще помнит ли она о том, что родила двоих?
Роберто зашел в комнату Палому. С момента возвращения ее из больницы вместе с ребенком, он переехал в другую комнату. Я не хочу мешать ей и ребенку, так он объяснил свой поступок. Рамона попыталась возражать, но было бесполезно.
Роберто слышал плачь девочки. Виктория лежала в кроватке, она уже зашлась в плаче. Палома же даже не двигалась на кровати.
— Ты что не слышишь, — тон подошел к жене, потряс ее за плечо.
Не сразу Паломе удалось открыть глаза. Она села на кровати, потрясла головой. Роб отшатнулся. От Паломы несло спиртным.
— Чт-т-то т-ако-е, — язык Паломы еле ворочался.
— Ты пьяна. Ты пьешь и кормишь маленького ребенка. Ты в своем уме? Что ты творишь?
Роберто кричал и тряс жену, ее стошнило прямо на него. Роб шагнул назад, его руки опустились. Виктория плакала. Зашла в комнату Рамона, неприятный запах ударил в нос.
— Что у вас тут происходит? — она закрыла нос рукой.
— Так вот как ты следишь за порядком в доме, — накинулся на нее Роб. — Моя жена пьет у тебя под носом. Ты просила внука. Родилась внучка. И все — твоя миссия закончена, мама? Что ты на меня смотришь так? Я ничего никому не обещал. Ты все взяла на себя. Так я спрашиваю, почему же моя жена пьяна? Почему ребенок плачет? Почему он не переодет?
— Роберто, ты… — Рамона была в шоке.
— Я не нянька. Я не собирался и не буду менять пеленки. Я мужчина. Я зарабатываю деньги. Обеспечиваю вам безбедное существование. Так что происходит в этом доме?
Рамона ничего не могла сказать. Нападки сына были несправедливы. Но возражать ему она боялась. Его гнев был оправдан. Он уехал, оставив свою жену на нее. Она же не досмотрела.
— Я сейчас все улажу. — Рамона выпроводила Роберто из комнаты. Позвала служанок. Отдала указания сварить кашу и накормить ребенка, перепеленать ее. Других заставила искупать Палому в холодной воде.
Через час Палома захотела покормить Викторию, но Рамона не дала ей девочку.
— Ты напилась, в твоей крови полно алкоголя. Я не знаю, что у вас происходит с Роберто, но ты женщина. Ты мать. В кого ты превращаешься?
— Да что вы знаете обо мне?
— Многое. Ты дочь Армандо Диаза. Он известный и почитаемый человек. Ты позоришь не только наше имя, но и его.
— Вы ничего не скажете папе.
— У всех есть слабости, просто надо уметь их скрывать.
— Я постараюсь. — Паломе нечего было сказать.
Роберто к ней так и не зашел. Когда Рамона вышла от Паломы его уже не было. Он собрал чемодан и уехал. Кончено. Зачем ему нужны эти сцены. Какая же Палома дурочка. Ведь жил же Роберто в доме почти два месяца. И можно было что-нибудь сделать, приручить его. Неужели никому не дано достучаться до Роберто. И только девчонки с окраины удалось проникнуть в его сердце.
Рамона понимала, что теперь все только осложниться. Роберто редко будет бывать дома. За Паломой же нужен глаз да глаз. Она слаба к выпивке. Как же раньше она этого не замечала. Она потеряла сына. Ей приходится нянчится с ребенком. Разве об этом она думала, устраивая брак Роба и Паломы.
Кристина медленно открыла глаза и тут же их закрыла. Свет бил прямо в лицо. Шторы на окне были открыты. Она села на кровати. Стон вырвался из ее губ. Опять в тюрьме. Неужели ее поймали.
— Как вы себя чувствуете, — она не сразу услышала незнакомый мужской голос. В нем слышалась доброта и забота.
— Где я, — она хрипела, каждое слово давалось с трудом.
— В безопасности, я нашел вас на дороге, — Рафаэль потрогал лоб. На удивление температуры не было. — С вашим ребенком все в порядке, хороший малыш.
— Кто?
— Не понимаю.
— Кто родился?
— Сын. У вас родился сын. Здоровый мальчик. Видимо роды были очень тяжелые и протяжные. У вас сильные разрывы и разрезы. Не знаю. Кто принимал роды, но руки бы ему оторвать. Я зашил вас, все обработал. Я врач. Вам повезло, что я ехал по той дороге. До утра вы в такую погоду бы просто не дожили.
Кристина заплакала. Она не могла поверить своему счастью. Спасена. У ее сын. Ее сын, которого она никому не отдаст. Она услышала плачь и протянула руки. Рафаэль подал ей мальчика. Он ничего пока не стал расспрашивать. Еще будет время. Сейчас надо позаботиться о них все. Кристина рассматривала сына. Пока кормила его грудью. Она совершенно не стеснялась этого незнакомого мужчину, который подобрал ее на дороге.
— У вас не пропало молоко. Это такая радость. — Рафаэль был очень удивлен. Его собственная дочь была голодна. Он сварил ей какую-то кашу. С горем по полам накормил ее, как и ребенка Кристины. Но если Сабрина и съела немного, то мальчик вообще отказался от его каши и не взял бутылочку.
Кристина с благодарностью посмотрела на доктора.
— Спасибо вам огромное. Я перед вами в неоплатном долгу.
— Постарайтесь меньше говорить. Надо, чтобы ваш голос восстановился.
Рафаэль смотрел, как молодая женщина кормит грудью ребенка. Его сердце защемило. Луз не сможет этого сделать. Ее больше нет. Он сам ее убил. Но и в тот же вечер спас другую жизнь. Вернее две.
— Как я могу вас отблагодарить? — прошептала Кристина, сын засыпал.
Рафаэль взял мальчика, отнес его в кроватку. Сабрина лежала в этой же кроватке. Но с другой стороны. Она открыла глаза. Глаза Луз. Она сейчас заплачет. Она голодна. А он не может ее даже накормить. Или… Сабрина заплакала. Кристина опять села на кровать. Рафаэль взял дочь на руки. Он повернулся к Кристине. По его щеке текла слеза.
— Моя дочь. Она голодна. Моя жена вчера умерла при родах. Я не могу ее накормить, — Рафаэль смотрел на Кристину.
Кристина просто протянула руки.
