И не нашла. У нее были резко очерченные высокие скулы, а у меня лицо круглое. Нос у нее был слишком длинный, не похожий на мой, и губы слишком тонкие.
Я глаз не могла отвести от этого лица, такого грустного, несмотря на улыбку.
Я спросила:
— Она жила здесь?
Миссис Каснофф сдвинула очки на лоб и кивнула.
— Люси выросла здесь, в «Гекате» — конечно, тогда это заведение еще не называлось «Гекатой». Насколько я знаю, снимок был сделан вскоре после рождения твоего отца.
— Вы… вы ее знали?
Миссис Каснофф покачала головой.
— К сожалению, в то время меня здесь еще не было. Но, разумеется, о ней знают почти все экстраординарии. Ее история уникальна.
Шестнадцать лет я мечтала узнать, кто же я на самом деле, откуда взялась. И вот он, ответ, прямо передо мной.
— Почему?
— В первый учебный день я рассказывала о происхождении Экстраординариума. Помнишь?
Конечно, помню, подумала я. Всего две недели прошло. Но я решила воздержаться от сарказма и ответила просто:
— Помню. Ангелы, восстание против Бога.
— Да. Однако твои предки обрели магическую силу только в 1939 году, когда твоей прабабушке Алисе исполнилось шестнадцать.
— Я думала, ведьмой нужно родиться. Мама говорила, только вампиры сначала бывают людьми.
Миссис Каснофф кивнула.
— Обычно так и происходит. Но время от времени находится человек, который хочет изменить свою судьбу. Кому-то попадает в руки книга заклинаний или магическая формула — любой способ приобщиться к мистическому, к божественному. Очень немногие остаются в живых после такого. Твоя прабабушка оказалась в числе этих немногих.
Я не знала, что сказать, и потому отпила еще чая. Он остыл, на дне скопился сахар, и остаток чая получился сладким, как сироп.
В конце концов я спросила:
— Как?
Миссис Каснофф вздохнула.
— Увы, это мне неизвестно. Если Алиса и рассказывала кому-нибудь, записей об этом не сохранилось. Я знаю только разрозненные обрывки. По-видимому, она связалась с исключительно неразборчивой в средствах ведьмой, а та стремилась увеличить собственную волшебную силу при помощи черной магии, которую Совет запретил еще в семнадцатом веке. Никто не может сказать наверняка, как Алиса познакомилась с этой женщиной, — кажется, ее звали миссис Торн, — и знала ли она вообще, кто такая ее приятельница. Каким-то образом чары, предназначенные для миссис Торн, вместо того, чтобы подействовать на нее, преобразили Алису.
— Погодите, вы сказали, что миссис Торн применила черную магию, так?
Миссис Каснофф кивнула.
— Да. И не обычную, а исключительно ужасную. Счастье Алисы, что она не погибла во время превращения. Миссис Торн повезло меньше.
У меня было такое чувство, словно я проглотила целую миску ледяных кубиков. Но хотя в животе все смерзлось, на лбу у меня выступил пот.
— Значит, мою прабабушку… превратили в ведьму с помощью черной магии? Да еще и особо кошмарной и опасной?
Снова миссис Каснофф кивнула. Она по-прежнему внимательно наблюдала за мной.
— Твоя прабабушка представляла собой отклонение от нормы. Я понимаю, что это звучит жестоко, но от фактов не спрячешься.
— А как… — Мой голос напоминал хрип. Я прокашлялась. — Что с ней потом было?
Миссис Каснофф вздохнула.
— Один из членов Совета нашел ее в Лондоне, в лечебнице для душевнобольных. Она бредила, что-то выкрикивала о ведьмах и демонах. Ее и твою бабушку Люси привезли в Геката-Холл.
Я взглянула на фото, которое держала в руках.
— Мою бабушку?
— Да. Когда Алису нашли, она ждала ребенка. После того как родилась твоя бабушка, их обеих доставили сюда.
Миссис Каснофф налила себе еще чаю. Мне показалось, что она не хочет больше ничего рассказывать, но я не могла не спросить.
— И что было дальше?
Миссис Каснофф размешивала сахар так сосредоточенно, словно проводила операцию на мозге. В конце концов она ответила, не глядя на меня.
— Алиса плохо перенесла свое превращение. Через три месяца ей как-то удалось бежать из Геката-Холла. Никто не знает точно, как. Что ж, в ее распоряжении была могущественная магия. А потом…
Миссис Каснофф умолкла и поднесла чашку к губам.
— А потом? — повторила я.
Миссис Каснофф наконец подняла на меня глаза.
— Ее убили. «Око Божье».
— А откуда известно, что именно они…
— Они истребляют нас довольно своеобразными методами, — деловитым тоном ответила директриса. — Во всяком случае, Люси оставили в Геката-Холле, чтобы Совет мог за ней наблюдать.
— Что, научный эксперимент?
Я не хотела говорить с такой злостью, просто было уж очень тошно.
— Магическая мощь Алисы не вмещалась ни в какие рамки. Она была в буквальном смысле слова сильнейшей за всю историю Экстраординариума. Совету необходимо было знать, передались ли эти способности ее дочери, ведь та все-таки наполовину была человеком.
— И как, передались?
— Да. А затем и твоему отцу. — Она твердо встретила мой взгляд. — И тебе.
Глава 14
После этой милой беседы миссис Каснофф освободила меня от занятий на остаток дня, чтобы я могла, как она выразилась, «поразмыслить о том, что узнала».
Размышлять мне не хотелось. Я пошла на третий этаж — там в нише были установлены в ряд несколько ярко-красных телефонов, ими разрешалось пользоваться ученикам. Все они были покрыты толстым слоем пыли, потому что большинство экстраординариев и без этого могут общаться со своими родными. Вампиры не владеют телепатией, только я не замечала, чтобы Дженна когда-нибудь звонила домой. У оборотней есть какая-то разновидность стайного сознания, а феи передают сообщения при помощи ветра и летающих насекомых. Как раз в тот день я с утра видела, как Навсикая что-то нашептывала стрекозе.
А у ведьм и колдунов имеется большой выбор заклинаний для того, чтобы разговаривать с кем-нибудь на расстоянии, вплоть до того, что перед собеседником на стене появляются надписи или кошка начинает говорить твоим голосом. Но я этих заклинаний еще не знала, а если бы и знала — с их помощью можно общаться только с другими ведьмами. А раз мама у меня — человек, приходится использовать человеческие средства связи.
Я взяла трубку и поморщилась, потому что пыль тут же прилипла к потной ладони.
Через несколько секунд мама сняла трубку.
— Мой папа — глава Совета, — сказала я, не дав ей даже поздороваться.
Телефонная линия донесла до меня ее вздох.
— Ах, Софи, я хотела тебе рассказать…
— Но не рассказала.
Я сама удивилась, как вдруг сдавило горло.
