Таинственная женщина…
С трудом встал. Надо бы пройтись по музею, что-то стало совсем невыносимо. Через минуту наталкиваюсь на эту «любительницу абсента» лицом к лицу – она входит, а я выхожу из двери.
– Вот Вы мне и нужны!
Я вижу: вспыхивает интерес в глазах этой женщины, легкая улыбка.
– Позвольте с Вами познакомиться… Я только что видел Вас в буфете! – как пулемет, выстреливаю в нее эти слова.
– Да-да, конечно, конечно… Я специалист по красоте.
Она достает из сумочки визитную карточку, напечатанную на тонкой бумаге. Читаю: «Специалист по красоте» и телефон.
– Вы мне обязательно позвоните. Но расскажите, в чем дело?
– Я фотограф, – сил говорить все меньше и меньше…
– Все будет хорошо! – очень медленно произнесла, как мне показалось, моя спасительница.
– Это говорю Вам я – специалист по красоте!
Она отступила от меня на несколько шагов и скрылась за выступом зала.
Во временном павильоне меня встречают сотрудницы:
– С нами иногда происходит то же самое. Мы уже к этому привыкли, а Вы – новенький. Что-то Вы сделали не так…
– Что мне делать?
…В этот день свернул съемки.
Пошел четвертый день, а у меня конь не валялся. На следующее утро прихожу за два часа до начала. Вхожу в знакомый зал и в голос, громко обращаюсь к силам, которые здесь командуют, живут и царствуют:
– Отпустите мне душу на свободу! Я работаю на вас! Хочу, чтоб миллионы людей, читателей книги, познакомились с вами, полюбовались бы вами! Я прошу вас, помогите мне!
Произношу слова, но сам же им не верю. Поможет ли это? Я вижу себя маленьким человечком под сводами с тяжелым эхом. Голова моя была поднята кверху, в ампирные своды, я почти кричал туда же.
К назначенному времени стали подходить помощницы:
– О, Леонид Николаевич, Вас узнать нельзя! Вы такой повеселевший. Энергичный. Взгляд другой.
Одним словом, счастье бытия фотохудожника вернулось ко мне.
В Москве мне захотелось поблагодарить специалиста по красоте. Долго искал визитку. Так и не нашел.
Еще многие годы изредка вспоминал слова, услышанные в проеме двух залов музея:
– У Вас все будет хорошо!..
Черный хлеб
Обкомовская машина несется мимо невозделанных полей к моему герою. Только что начал возрождаться новый класс в сельском хозяйстве. Мне предстоит сделать фотоочерк о фермере. Вот и село. Домов много. Людей не видно. Окна большинства домов забиты разноразмерными досками, где наискось, а где крестом…
– Стоп. Приехали, – это сопровождающий останавливает машину у развешанного белья.
Первыми выбегают из дома двое ребятишек. Фермер с женой появляются одновременно, парой. Женщина вытирает мокрые руки, не переставая улыбаться.
– Знакомьтесь, – как приказ звучит голос…
– Я уехал, – все тот же голос…
Мы стоим друг против друга. Неловкое молчание. В глазах главы семейства неуверенность и стеснение.
– Хвастаться нечем. Остаться бы живыми, – при этих словах он жестикулировал руками…
– Может, зайдете в дом? – разрядила обстановку фермерша.
Жестом оба приглашают в дом.
Чай как традиция с немного окаменевшими пряниками. Тишину неожиданно обрывает новый хозяин дома и земли.
– Въехали в новую жизнь зимой. На руках моей жены закутанный, нет-нет, не ребенок – только что родившийся поросенок. Со стороны мы производили довольно странное впечатление. Семья с двумя детьми и хрюкающий младенец на руках. Нам было не до прохожих. Новая, совсем другая жизнь была впереди. Я, знаете, инженер-конструктор станков, а моя красавица – библиотекарь. Долго колебались… – он немного помолчал, перевел взгляд на супругу, взял ее за руку.
Бывший солдат. 1991
– Все расставил по своим местам… Чаянов, – я напрягся, услышав новую фамилию.
– И Вы тоже ничего не знаете…
Легкая, искривленная улыбка сквознула по его лицу. Взгляд его был похож на внимание снайпера в выборе цели.
Рука супруги легла на руку фермера… Помолчали.
– Великий русский ученый. Все сельское хозяйство Италии, Соединенных Штатов построено на идеологии Чаянова. Модуль, который он создал в 23-м году эти страны подхватили. У нас же Александр Васильевич Чаянов был арестован и расстрелян… Мы тоже поверили в его идеи. Вот мы и в новой жизни. Тяжело, иногда очень… Или возвращаться к сожженным мостам, или все-таки найти этот золотой ключик к будущему.
Мне захотелось глотнуть свежего воздуха. Поблагодарив за вкусный чай, я попросился немного пройтись по селу.
Дома, заборы, хозяйственные постройки выглядели декорацией, построенной для съемок кино. Только трава да бурьян выдавали подлинность места былой жизни. Над всем возвышался храм с молчаливой колокольней. Заросшая дорога еле обозначалась. Резкий, но тихий звук косы, режущей траву, заставил меня насторожиться. В гуще зарослей я рассмотрел голову мужчины в кепке. Голова ритмично двигалась вместе со звенящим звуком косы.
– Еще житель. Село живет! – как-то отлегло.
Подошел ближе… Без обеих ног. На дощечках. С косой в руках предстал предо мной новый знакомый. Улыбка не сходила с его уже немолодого лица. Я растерялся, испытывая чувство стыда. Мне захотелось оправдаться.
– Извините за вторжение. Я фотокорреспондент… – мне стало трудно говорить. Инициативу перехватил человек с косой:
– Делать-то что! Все равно надо. Делать…
– Как Вас величать? Кто Вы?..
– Я Иван Иванович Иванов – рядовой Красной армии! – он как-то открыто опять заулыбался.
Не приходя в себя, я выпаливаю:
– Как же продукты, магазин?
– Знаете, на прошлой неделе привезли мешок черного хлеба, а то совсем плохо было. А так ничего, так ничего.
Он повернулся в сторону солнца, вглядываясь в еле видимую дорогу. Надежда на облегчение могла прийти только оттуда.
Оптимизм этого человека перехлестывал через край, заразив меня. Я вспомнил, зачем приехал. Нужно было выполнять задание редакции…
Когда вспоминаю эту встречу, мне становится тяжело. За все то, что стоит между вот этим безногим солдатом, который с гордостью произносит свое имя: Иван Иванович Иванов – и той реальностью, которая нас окружает. За тот черный хлеб…
Помойка
Иногда я стягивал ключи у своих родителей, и мы с дворовыми приятелями проникали в гараж. Залезали в автомобиль, большой, черный, и включали радиоприемник. Единственным освещением была светящаяся шкала приемника. В темноте эффект звука усиливался. Нам казалось очень значимым все, что мы слышали во время нелегальных визитов в гараж. Предоставляемая моим сверстникам возможность входить в этот необычный мир высоко ценилась.
Другой мир мы создавали сами, играя в «Казаки-разбойники». География этой игры – крыши все тех же разновеликих и разноцветных гаражей с центром в виде большой помойки, окруженной ящиками, которые периодически менялись. Это место будоражило нашу фантазию.
– Смотрите, что я нашел! – сосед по
