Вот поэтому говорят: «Огневые позиции на фронте и в тылу. Победа на фронте — это одновременно победа тыла».
Прошло 30 лет с тех пор, как советский народ нанес поражение фашистской Германии. И все эти тридцать героических лет наша страна славит воинов Советской Армии, славит тружеников тыла.
ВАСИЛИЙ ЩЕРБАКОВ
ЗЕМЛЯ ВСЯ ВЗРЫВАМИ ИЗРЫТА
Земля вся взрывами изрыта,
Хозяин лошади убит,
Подняв переднее копыто,
Она, убитая, стоит.
Не утихает шум шрапнели,
И камень, кажется, горит.
...Ее глаза остекленели,
Она, убитая, стоит.
В боях о смерти много знаю,
Не раз я был металлом бит.
...На поле боя вороная,
Давно убитая, стоит.
НИКОЛАЙ КАРТАШОВ
ОПОРНЫЙ КРАЙ ДЕРЖАВЫ
Снарядами, танками, тоннами
стали
Уральцы священную клятву
держали.
Из письма уральцев ЦК ВКП(б) и Государственному Комитету ОбороныГлубокий тыл — так говорили об Урале военных лет. Но глубокий тыл, край, где не было затемнения, денно и нощно работал для нужд фронта. Никогда не сотрется в памяти народной, не будет забыт подвиг индустриального Урала в годы Великой Отечественной войны.
В первые месяцы войны Советский Союз потерял жизненно важные районы на западе и юге, дававшие Родине значительную часть металла, машин, топлива. Урал стал важнейшим арсеналом и кузницей оружия и боеприпасов; он давал 40 процентов всей военной продукции СССР. Около половины артиллерийских орудий и минометов, более двух третей танков дали уральские оружейники и танкостроители. Они производили 60 процентов средних и 100 процентов тяжелых танков от общего числа выпускавшихся в стране.
Всего на Урале выпускалось более 100 видов боевой техники и вооружения.
Урал стал и главной металлургической базой страны. В четвертом квартале 1941 года наш край давал уже 62 процента всего произведенного в стране чугуна, 50 процентов стали, более 50 процентов проката.
Тяжкие и славные годы войны врываются в сознание пожелтевшими газетами того времени, выцветшей фотографией, кадром старой кинохроники. Ни с чем нельзя сравнить волнующие рассказы героев битвы за броневую сталь, создателей танков, «катюш».
Снова и снова будут перелистываться страницы былого, отыскиваться новые факты беспримерного мужества и героизма тех, кто ковал победный меч.
Из хроники великого мужества и героизма тружеников тыла в годы войны мы выбрали только три эпизода. О том, как рождалась магнитогорская броня. О том, как в прославленном Танкограде (Кировском заводе на Урале) за 38 дней организовали производство знаменитых «тридцатьчетверок». О том, как в Челябинске строилась легендарная «катюша». Об этом наш рассказ.
1. Поэма о броневой стали
Броню для танков уральские металлурги дали на полтора месяца раньше срока, установленного правительством.
«История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941—1945».Вы ходите сегодня по тем же цехам, где тридцать четыре года назад «писалась» поэма о броневой стали Магнитки.
Вот он — мартеновский цех. Обычная, привычная картина. Идете мимо мартеновских печей, и каждая из них смотрит слепящими зрачками. Крыша цеха — светло-желтая от света, излучаемого металлам в ковшах, и кажется, что это светит солнце. А вот и мартеновская печь № 3, на которой была сварена первая плавка броневой стали. Знаменитая третья! Здесь тогда трудился прославленный сталевар Алексей Грязнов, который соревновался с Макаром Мазаем...
Блюминг № 3: здесь был прокатан первый слиток броневой стали. Вы смотрите, как могучие валки заглатывают слиток, срывая с него с треском «рубашку» из окалины. Кто-то невидимый выбрасывает вытянувшийся слиток по другую сторону валков, потом возвращает его обратно, поворачивает, давит... Угнетаемый валками металл как бы страдает, охает, хрустит, стонет.
Вас захватывает ошеломляющее зрелище прокатываемого металла.
Неужели такая длинная череда годов разделила сегодняшний день и те напряженные, томительные, порой страшные из-за риска, а подчас безумно радостные дни и ночи, когда рождалась в муках броня Магнитки?
Ничто не забыто и не потускнело в памяти людской, все, все буквально отпечаталось в памяти сердца, как на магической пленке.
В годы войны я не был в Магнитке: мне пришлось воевать на машинах, изготовленных из магнитогорской брони. И все, что происходило здесь в страдном июне, в том душном лете сорок первого, я скрупулезно, шаг за шагом восстанавливаю в беседах с участниками событий. Сохранились и воспоминания о тех незабываемых днях ныне покойных бывшего директора комбината, прославленного металлурга Григория Ивановича Носова, бывшего старшего мастера мартеновского цеха № 2, Героя Социалистического Труда М. П. Артамонова. Так и воссоздается картина в целом.
Как писал поэт Сергей Наровчатов:
«Пройдут года, и даты сменят даты. Иная новь взойдет в моем краю, но не забудут старые солдаты единственную молодость свою».
Сталевары, прокатчики в те годы были теми же солдатами.
Только не в Действующей Армии, а в Действующем Тыле.
...Первый день войны.
Через два часа после того, как радио разнесло по всему миру весть о нападении фашистов на нашу Родину, собрался актив комбината. Прочли вслух сообщение правительства. Выступления были короткими и решительными: «Нет таких врагов у советской земли, которые не были побеждены», «Нас заставляют драться — будем драться», «Борьба будет тяжелой, потребует больших жертв, но победа будет за нами!»
Директор комбината Григорий Иванович Носов сообщил: получено задание правительства — организовать на комбинате выплавку и прокатку броневой стали.
Броневой металл... Как его плавить? Где? Не было ни опыта, ни знаний новой технологии, почти не было специальных легирующих материалов.
Носов созывает свой «совет в Филях». Решается вопрос: как и где варить броневой металл?
Некоторые специалисты решительно отвергают даже мысль о возможности варить броневую сталь в магнитогорских мартенах. Довод простой: такую сталь надо варить в 50-тонных печах, чтобы можно было металл хорошо прогреть, полностью удалить из него вредные примеси. А в Магнитке — 180-тонные печи. И заключение: «Технически невозможно».
Начальник мартеновского цеха В. А. Смирнов заявляет:
— То, что казалось технически невозможным в мирное время, может и должно стать возможным в дни войны. Будем искать решение коллективно. Думать и искать всем. Решать, как боевую задачу.
Для разработки технологии выплавки броневой стали и руководства броневым производством на комбинате было создано Броневое бюро. Для работы в Броневом бюро горкомом партии была отобрана группа коммунистов — научных работников и инженеров. Из Ленинграда приехала группа молодых ученых, специалистов по броне — их прислал нарком. С других заводов прибыли опытные люди, знающие этот процесс. Вскоре в цехах хорошо узнали этих деятельных, энергичных «броневиков» — В. И. Морозова, С. И. Сахина, Е. Е. Левина, К. К. Нейланда, Н. Н. Родионова и других. Они вели поиск.
В кабинете начальника второго мартеновского цеха В. А. Смирнова несколько ночей горел свет: здесь тоже искали.
И нужное техническое решение общими усилиями было найдено: варить металл дуплекс-процессом, последовательно двумя стадиями: сначала в обычной печи (полупродукт), а затем в печи, переоборудованной под «кислый» процесс.
Я демобилизовался из армии в сорок шестом и вернулся в Магнитку, на комбинат. Моим соседом по квартире был, тогда еще сталевар, М. П. Артамонов, человек обаятельный, открытый, компанейский, великолепный мастер своего дела. Он частенько заходил к нам «на огонек». Мы сидели за чаем, толковали, вспоминали. И однажды я записал его рассказ о первой плавке броневой стали.
Вот он, этот рассказ Артамонова:
— Первая плавка должна была родиться в реконструированной мартеновской печи № 3. На этой печи в то время работали сталеварами я, Алексей Грязнов, а также Дмитрий Жуков...
Мы сутками не выходили из цеха. Тревожные сводки Совинформбюро заставляли забывать о сне и отдыхе. Мы понимали: остановить врага поможет воинам наша броня. Ох, как же хотелось скорее ее получить! Но поначалу не ладилось: первые плавки пошли в брак. Снова искали, «колдовали» в Бронебюро, в цехе. Создали новую технологию.
Наступил день 23 июля... На рабочей площадке — руководители комбината, парторганизации, все «броневики», ученые. Здесь почти все сталевары третьей печи — усталые, невыспавшиеся. Ожидали. Сердце стучит так, что, если бы не гул мартенов да грохот завалочной машины, — этот стук можно услышать.
