— Если Моранден — марионетка в руках Одии, — произнес наконец Вадин, — то почему вы дали ему титул принца?
— Титул принцессы я дал его матери. Это была моя цена. Она не станет натравливать на меня своего сына, а я предоставлю им свободу правления там, где они захотят. В рамках закона.
— Что вы и сделали.
— Именно так, — сказал король.
Вадин откинулся на спинку стула.
— Зачем вы говорите мне это, господин мой? И чего ждете от меня?
— Чтобы ты помешал им убить друг друга.
— Помешал… — Вадин так расхохотался, что чуть не сорвал голос. — Мой господин, я не знаю, что вам наговорил про меня Аджан, но я всего лишь человек и не могу встревать между громом и молнией.
Король схватил его, как грудного ребенка, поднял на ноги и встряхнул так, что у оруженосца помутилось в глазах.
— Ты сделаешь это. Ты встанешь между ними и не позволишь им погибнуть от руки друг друга.
— Только в этот раз.
Пальцы короля вцепились в косички Вадина, голова юноши откинулась назад.
— Нет, до тех пор, пока я жив. Поклянись, Вадин аль-Вадин.
— Не могу, — задыхаясь, выдавил Вадин. — Моранден — это еще куда ни шло, но Мирейн… — Король судорожно сжал пальцы. Он был безумен. Совершенно безумен. — Мой господин, я…
Старик отпустил его. Вадин упал на четвереньки. В голове у него гудело, он задыхался от злости. Дрожа и ненавидя за это самого себя, он поднял голову. Король стоял рядом с ним на коленях. И Вадин с горькой ясностью увидел в его глазах не безумие, а любовь. Король разрывался между ними обоими. Голос его звучал хрипло, но в нем не было и тени уступки.
— Ты должен попытаться. Ты — все, что я имею. И ты единственный, кого они оба любят. Единственный, кому я могу доверять.
Это было уж слишком. Мирейн, а теперь еще и король. Вадин сгорбился и дрожал. Король прикоснулся к нему, и он вздрогнул, точно пугливый олень.
— Это цена, которую ты платишь за свое достоинство, — сказал король.
Мало-помалу Вадин успокоился и заставил себя выпрямиться. Половина его косичек расплелась. Он отбросил их с глаз и взглянул на короля.
— Мой господин, я сделаю все что смогу, даже если это будет стоить мне жизни.
— Это может стоить жизни всем нам. — Король поднял его и обнял из последних сил. — Иди. Защищай своего господина. Даже от него самого, если понадобится.
* * *
Холодный свет зари успокоил Мирейна, но воля его по-прежнему оставалась непреклонной. Вадин взглянул на него и сам не понял, что испытывает: отчаяние или бешенство.
— Клянусь Аварьяном, — пробормотал он еле слышно, — если король разобьет свое сердце из-за этого безумца, то я… я…
Рами напряглась под ним, встревоженная. Он подавил непрошеные слезы и сверкнул глазами на своего сумасшедшего хозяина. Мирейн не собирался показывать, что он королевской крови, и был вооружен мечом и копьем, как и все остальные. Кроме этого у него был щит, легкие доспехи и простой шлем. И тем не менее невозможно было ошибиться, что это именно он скачет на диком черном демоне без поводьев и узды и хохочет, глядя, как его зверь разгоняет солдатских меринов.
Высокая фигура пешего человека приблизилась к нему. Бешеный замер и вскинул уши, блестя янтарными глазами в свете факелов. Мирейн поклонился в седле.
— Доброе утро, дедушка.
— Ты едешь, — сказал король. Это не было вопросом. Что-то от его бывшего холодного безумия отразилось на его лице. — Хорошо сражайся за меня, молодой Мирейн. Но не настолько хорошо, чтобы умереть.
— Я не собираюсь умирать, — сказал Мирейн. Он склонился и поцеловал короля в лоб. — Жди меня, когда снова прибудет Ясная Луна.
— И каждый день после этого.
Король резко развернулся и оказался лицом к лицу с Моранденом. Старший принц, занятый осмотром своих отрядов, еще не сел в седло; конюх держал повод его сенеля. Он встретился взглядом с отцом, глаза его были спокойны, холодны и непроницаемы.
— Возвращайтесь ко мне оба, — сказал король. — Живые и здоровые.
Моранден ничего не ответил, но склонился в поклоне и взлетел в седло. Ворота распахнулись, чисто и звонко протрубил рог. Армия с шумом устремилась вперед.
Они миновали Башни Рассвета, когда уже наступило утро. Оставили за собой Дол, прошли высокое ущелье, а затем спустились по крутым извилистым тропам к дальним границам Янона. Долгий путь убаюкал Вадина, подарив ему некоторое успокоение. При расставании король был полон бодрости, а Мирейн далек от смерти, и Вадин отлично знал, что по крайней мере десятая часть воинов, окружавших его, принадлежала королю. Это только доказывало, что все так и есть, как кажется: подавление восстания, первая проверка наследника Янона в бою. Моранден был достойным человеком; он не мог допустить убийства, которое наверняка повлечет за собой смерть его отца.
Вадин решил предоставить ход событий судьбе. А пока он старался быть мудрым: он распахнул душу навстречу чистому прозрачному воздуху, и людям, окружавшим его, и сильному животному, на спине которого сидел. Зеленый Аркхан расстилался под копытами Рами; Аварьян восходил к зениту и сиял на востоке над горными пиками.
Мирейн оказался образцовым солдатом. Он держал свое место в ряду всадников, бок о бок с Вадином и чуть впереди оруженосцев на запасных сенелях; он сдерживал шаг Бешеного и не допускал вспышек буйства, характерных для нрава жеребцов. Когда все молчали, он тоже молчал, а когда все пели, то, казалось, нет песни, которой бы он не знал. Как подметил Вадин, даже акцент Мирейна изменился. По-янонски он говорил теперь не хуже самого Вадина, если не лучше: у него не было картавости имехени, зато в его говоре звучали свойственные лорду из Хан-Янона ясность и мелодичность, несколько преувеличенные, чтобы было хорошо слышно и в поле, и в зале. Его присутствие рождало магию. Человек, оказавшийся рядом с ним, подпадал под его чары; Вадин наблюдал это в течение пути. Люди пока еще не падали к его ногам. Но они согревались возле него. Они забывали о ненависти к нему; что касается того, чтобы остерегаться его, — эта битва была уже проиграна.
Моранден знал об этом. Он не показывал вида, но Вадин чувствовал нарастающую в принце угрюмость. Она наваливалась на его плечи, отражалась на настроении его мышастого жеребца.
* * *
— Ты же понимаешь, что это не поможет.
Они встали лагерем на границах Медраса, пожертвовав удобствами королевской залы ради быстроты продвижения и бесшумности. Была прекрасная безоблачная ночь, и Мирейн решил расположиться возле своего коня, довольствуясь теплым одеялом и небольшим костром. Бешеный должен был служить ему стражем и защитой. Жеребец смирился с присутствием Вадина, считая безопасность Рами такой же важной, как и безопасность Мирейна; он проявлял интерес к кобыле, достаточно целомудренной, потому что ее время еще не пришло, однако она не собиралась разочаровывать его. Больше никто не решался подходить к ним близко или даже думать об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
