Он положил головку Гралии себе на грудь и вдыхая аромат ее волос, нежно шепнул:
– Отдохни, малышка… похоже, мы перебили всех мышей в библиотеке мудрейшего…
Она фыркнула, потом, прижавшись к нему, сказала:
– Знаешь, оказывается делать это с мужчиной гораздо удобнее… и не менее приятно…
Блейд негромко рассмеялся, лаская шелковые локоны.
– Еще бы! Тебе самой почти не пришлось поработать! – Он помолчал. – Видишь ли, девочка, мир устроен так, что мужчина и женщина как бы дополняют друг друга. Они могут вместе рубить мечами врагов или готовить ужин у одной плиты – но это совсем не значит, что они одинаковы. Только тут, в постели, выясняется, что мы значим друг для друга… Да, тут, – и еще когда появляются на свет дети.
– Дети! – Гралия снова фыркнула. – При чем здесь дети? Каждая из нас обязана дважды в жизни встретиться с назначенным ей мужчиной и родить дочерей… исполнить свой долг. Но то, чем мы занимаемся ночью в постели или в траве под звездами то совсем иное! – и она снова прижалась к Блейду.
Нет, все-таки эта девушка ничего не понимала! Пустоцвет не мог сразу превратиться в плодоносящую щедрую смоковницу.
* * *
На утро Блейд поднялся в башню к Лартаку
– Прошлой ночью у тебя разболелась поясница, и ты пожелал, чтобы нежные женские руки растерли твою спину. Я привел к тебе девушку из охраны Гралию. Красивую, с длинными каштановыми волосами…
Старец кивнул.
– Обычно моей поясницей занимаются рабы, но идея, в принципе, неплоха. А где девушка была на самом деле?
– У меня. В моей комнате.
Проницательные глаза старика уставились на Блейда. Он долго молчал, покачивая головой и щуря глаза под седыми кустистыми бровями, потом сказал:
– Вижу, ты все уже знаешь, сын мой
– Знаю, – Блейд сухо кивнул.
Мудрец поднялся и начал по привычке мерить шагами просторную круглую комнату.
– Что же нам еще оставалось делать? – внезапно произнес он, обращаясь словно бы к самому себе. – Понимаешь, – он повернулся к Блейду, – женщины
– наша сила! Та сила, которая заставляет соседей дрожать, когда раздается топот копыт нашей конницы! Разве могли мы раздать их по десятку каждому мужчине, лишить свободы, привязать к детям, к дому? Да нас бы давно стерли с лица земли! Он остановился у полки и достал кувшин с вином. – Чтобы сохранить народ, Сат Прародитель или его жрецы в древности заповедал: мужчины мыслят и управляют, женщины сражаются, добывают рабов; невольники, воспитанные в покорности, сытые и многочисленные, трудятся. Но горе тому меоту, который смешает свою кровь с кровью раба или чужеземца! Меоты для меотов, женщины – для женщин, мужчины – для мужчин…
– Мне кажется, ты не одобряешь такой порядок, заметил Блейд.
– Да, не одобряю! – Лартак вскинул голову. Но я не совсем меот… я долго жил в чужих странах… в Райне… И там, сын мой, я знал женщин… вернее сказать – женщину… – глаза его вдруг погасли, словно подернувшись флером воспоминаний.
– Хорошую шутку сыграл с вами этот Сат, – разведчик налил вина и сунул чашу в руки старика. – Выпей, отец мой! И подумай – может, стоит пригласить тысяч десять крепких мужчин из Райны и нарушить древние заветы?
– Разве я против? – Лартак грустно усмехнулся. – Но ни жрецы, ни царь и его советники не согласятся. Зачем? Государство крепко. Да и что скажут сами девушки?!
– Царь, жрецы, советники – это ерунда. Сегодня они живы, а завтра плавают в крови с перерезанным горлом. – Блейд пренебрежительно махнул рукой. – Вот девушки – другое дело. Их надо уговорить… заставить, наконец!
Теперь на губах Лартака играла лукавая усмешка.
– Так, как ты уговорил Фарру в эстарде Шод? А эту красавицу с длинными каштановыми волосами, что растирала мне спину прошлой ночью?
– Что-то в этом роде, – пробормотал Блейд, что-то в этом роде, отец мой…
Глава 8
Пролетело еще несколько дней. Однажды Гралия пришла к Блейду в слезах
– ее все более тяготили отношения с Кавассой. Она продолжала любить ее даже сейчас, когда выяснилось, что «с мужчиной это делать удобнее», однако чувства девушки теперь склонялись в сторону безгрешной дружбы. Кавасса, однако, рассчитывала на гораздо большее. У Блейда хватало и своих проблем. Зирипод дважды встречал его в парке будто случайно, и его приглашения становились все более настойчивыми, юный принц тоже начал проявлять нервозность – видимо, его терпение истощалось. Скрывая отвращение, разведчик продолжал посещать его по вечерам, пытаясь нащупать способ, который позволил бы вывернуться из щекотливой ситуации. Возможно, Тархион согласился бы на замену? Симпатичная рабыня или, на худой конец, смазливый раб… Но Блейд знал, что лишь обманывает себя; принцу был нужен только он, и сын Сата вряд ли удовлетворился бы меньшим.
В один из таких вечеров Тархион сообщил про ожидавшийся вскоре парадный царский прием. Обыкновенно это мероприятие устраивалось по случаю крупных воинских побед или дипломатических переговоров и подписания всевозможных соглашений с соседями. И в этот раз аудиенция великого Дасмона носила дипломатический оттенок – в Меотиду с особой миссией прибывал посол Тагора, императора Райны. Миссия эта не являлась тайной; все в Голубом Дворце знали, что Силтар, райнитский посол, будет просить войска для очередной войны с Эндасом, вечным соперником империи на юге и востоке.
Из бесед с принцем и престарелым мудрецом Блейд довольно ясно представлял себе ситуацию в землях за Пенным морем. Там простирался к северу, югу и востоку огромный континент, местный аналог земной Азии. Что творилось в дальних его областях, какие силы зрели там, какие государства вступали в противоборство, сокрушая друг друга, о том в Меотиде имели весьма смутное понятие. Но ближайшей страной на восточном побережье Пенного моря была Райна – огромная и мощная империя с однородным населением и богатыми землями, процветавшая под твердой рукой династии Партокидов. Подвластные им территории простирались на тысячу миль на восток и на север от морских берегов; где-то там, на высоком плоскогорье, стоял город гранитных башен Тайрон Атал, столица империи. В прибрежной местности крупнейшим поселением и торговым портом являлся Сас, в ста милях к югу от которого высился чудовищный горный хребет Латра, служивший естественной границей между лесостепью Райны и эндаскими полупустынями.
Эндас был не менее обширным и могучим государством, чем империя Партокидов – правда, не столь монолитным и цивилизованным. Страна, разделенная на несколько крупных провинций, регулярно испытывала все тяготы гражданской войны и братоубийственной бойни. Однако южане являлись многочисленным, крепким и плодовитым народом. Проходило время, очередной удельный князь укреплялся на царском престоле, объявлял прочих претендентов мятежниками и святотатцами, вешал их на крюк за ребро и накладывал руку на их замки, людей и богатства. Через десяток лет подрастало новое поколение – взамен выбитого в междуусобицах, и Эндас вновь был готов продолжать свой давний спор с Райной за владычество над восточным материком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
