одноклассников… Да хоть кто! Как только человек становится медийным, в его жизни сразу всплывает масса старых знакомых. И как только информация дойдет до отца Юны, тот обязательно решит, что Рома – очередной прохвост, который гоняется за его любимой дочуркой. Да, девяностые прошли. Но Рома не был уверен наверняка, что способы заставить человека исчезнуть резко забылись с наступлением нового тысячелетия. Яды, снайперы, киллеры, несчастные случаи… Почему-то при взгляде на густые брови господина Лебедева Роме казалось, что этот человек разбирается в подобных тонкостях. А нет – так просто выхватит шашку, – и прервется славная династия Кулешовых.
Ладно. Если уж помирать – то рыцарем. Ну, или на худой конец – на родительскую дачу. Окопаться под домом, вырыть землянку в парнике – чем не выход? И дождаться, пока на лице отрастет такая борода, что родная мать спутает с Марксом и не пустит на порог квартиры.
Вадик, этот неисправимый подхалим, притащил всю компанию на романтическую комедию. Лиза тут же повисла у него на шее, а Катя принялась рассказывать Роме, как ужасно подвел ее мастер в салоне красоты. Слов «архитектура бровей» оказалось достаточно, чтобы перекрыть все голливудские шуточки. Рома устроился в кресле поудобнее, представляя, как загадочный архитектор корпит над чертежами бровей, рассчитывая нагрузку на череп, утверждает документацию в бровестроительной комиссии, и глупо улыбался. Кате же, чтобы она не возмущала остальных зрителей свистящим шепотом, пришлось купить здоровенное ведро попкорна. Правда, тогда девушка начала хрустеть так, словно вместо челюстей у нее была дробилка для щебня.
Да, возможно, Рома отнесся к Кате слегка предвзято. И если бы не Юна и не подъем в семь утра, все сложилось бы иначе. Встретился бы Рома с Катей на неделю раньше, он бы оценил и трогательную улыбку с чуть выпирающими клыками, как у Киры Найтли. И аккуратный вздернутый носик, и светлые, как ванильный пудинг, волосы. Но сейчас он подсознательно сравнивал девушку с Юной – и результаты оказывались неутешительными. В Кате не было этой глубокой, мягкой женственности, этого полувопросительного взгляда. И улыбалась она слишком просто, не скромничала, не краснела от каждого комплимента. И то, что раздражало Рому сначала в Юне, теперь он отчаянно пытался рассмотреть в Кате. Но, к вящему сожалению, не находил. Он был бы рад отвлечься, переключиться на девушку, не обремененную ревнивым женихом и густобровым родителем, – вот уж кому не помешал бы специально обученный архитектор! – но не мог. Только слышал, как перемалывает Катя попкорн и мечтал заткнуть себе уши. А когда сеанс закончился, с облегчением выдохнул и, сославшись на головную боль, отчалил восвояси.
Глава 11
Юна Лебедева
10 мин.
Три недели до свадьбы. Счет уже даже не на месяцы. Один плюс – сессия уже позади, и хотя бы учеба не отвлекает. Но… Какие-то сплошные «но».
У вас было такое: все вокруг бегают, суетятся, что-то говорят, спрашивают, информация мощным потоком? А ты стоишь, разинув рот, и кажется, что все это происходит не с тобой. Мозги скрипят, вот честно.
Я – и выхожу замуж? До сих пор не переварила. Эй, может, кто-нибудь меня разбудит?
Слишком много всего. И время быстрее, быстрее, быстрее… Мамочки, ведь только вчера Игорь сделал мне предложение! Я думала: полгода – это когда там еще будет! Доживу, привыкну. А нет, ничего подобного. Как это я проснусь вдруг и стану женой? Я, Юна. Не понимаю. Ну что, никто не ущипнет?
Ладно, побежала планировать рассадку гостей. У нас такая огромная доска, что я чувствую себя генералом, который хочет завоевать маленькое государство. Хорошо хоть, что от девичника отказалась, его бы я точно не осилила!
– Ты меня совсем забросила. Так нечестно. – Ирке не хватало только деревянного молоточка, чтобы вынести окончательный приговор.
– Я в запарке. Серьезно… Давай как-нибудь потом… – обессиленно простонала Юна, глядя на доску, уклеенную разноцветными стикерами с именами гостей.
– Потом?! – возмутилась Ирка. – Когда ты уже будешь мадам Головкина?
– Головкова, – поправила Юна и добавила шепотом, чтобы не обидеть Игоря: – И то я еще сомневаюсь, что буду менять фамилию…
– Что значит «сомневаюсь»?! – Гоша оскорбленно повернулся к Юне, сжимая в руках желтый листочек с Ивинскими.
Удивительное свойство человеческого слуха! Иногда можно орать, разрывая легкие – и до собеседника не дойдет ничегошеньки. Но стоит только перейти на шепот, как люди начинают ловить каждое слово. Юна закатила глаза. Она не имела ничего против старой доброй традиции носить фамилию мужа, да и к Игорю с его семьей относилась уважительно. Но вот чтобы ее всю жизнь путали с Головкиной? Все же Лебедева – единственный намек на изящность, который был у Юны.
– Конечно, она возьмет твою фамилию, не обращай внимания, – вмешалась вездесущая мама.
В свое время она выходила замуж наспех, на третьем месяце беременности, хотела успеть, пока талия умещалась в узкое платье. Да и времена были попроще. Перед брачующимися стояла лишь одна главная задача: грамотно проставиться перед родней и друзьями. Теперь же у Елены Геннадьевны появилась возможность вкусить блага всей свадебной индустрии, ни в чем себе не отказывая, поэтому за подготовку она взялась едва ли не более рьяно, чем невеста. Правда, не упускала шанса при случае упомянуть, что смертельно устала заниматься чужими обязанностями.
– Ты не могла отключить телефон? – произнесла Елена Геннадьевна с укором. – Такое ощущение, что мне одной здесь все это нужно.
Юна не посмела ответить, что так оно и есть, вместо этого прикрыла гаджет ладонью и сказала:
– Мам, это Ира! Соскучился человек, что я сделаю?
– Ах, Ира… Ну вот раз соскучилась, передай, чтобы приезжала и помогла лучше.
– Мам! – Юна хмыкнула, качнула головой и снова обратилась к подруге: – Говорю же: полная задница!
– Еще какая полная! – снова вмешалась Елена Геннадьевна. – Думаешь, я не вижу, как ты сачкуешь с диетой?
Юна закатила глаза и отошла в дальний угол гостиной. Если уж самой не спастись от беспощадной материнской любви и ласки, то уж хотя бы перед Иркой не позориться.
– Узнаю тетю Лену, дай Бог ей здоровья, – саркастично протянула Ира. – В общем, так. Считай, это эвакуация.
