Луис Альберто показал всем большую фотографию, оставленную ему Бласом Кесадой. Фотография пошла по рукам, каждый хвалил другого, находя изъяны в своей позе, выражении лица или в жесте.
Марианна грустно улыбнулась, увидев на фотографии стоящих рядом счастливых и улыбающихся Марисабель и Бето. Она посмотрела через стол на Джоану, прижавшуюся к Карлосу, но та опустила глаза. Марианна поняла: Джоана обеспокоена чем-то, чего она, Марианна, не знает, и самим сердцем почувствовала, что это связано с Марисабель.
Те же самые люди, но за это короткое время что-то изменилось в них и в их отношениях, в центре которых находились Марисабель и Бето.
Их одновременное притяжение и отталкивание во многом напоминало то, что происходило с самой Марианной и Луисом Альберто. Словно все вернулось на круги своя, словно законом природы является повторение одних и тех же страстей, радостей и печалей…
Будут ли они в конце концов счастливы, будут ли принадлежать друг другу?
Жизнь летела вперед на крыльях вечности и несла их в неизвестность.
Марисабель решила не объявлять пока о намерении выйти замуж за Умберто. Не потому, что она вновь отказалась от этой идеи, а чтобы позволить Джоане и Карлосу насладиться своим праздником.
Ее ровное отношение к Бето, которое так его обнадежило, свидетельствовало лишь о ее стремлении к покою.
Вошла Мария и позвала Марисабель к телефону…
Она отсутствовала ровно столько, сколько потребовалось, чтобы, услышав чужой голос, домчаться до почтового ящика, достать желтый пакет, извлечь из него фотографии и записку и вернуться в гостиную.
Она подошла к Бето, который, улыбаясь, поднялся ей навстречу из-за стола, и резко ударила его ладонью по щеке.
Повернулась к Марианне и передала ей желтый пакет.
Глава 46
Бето лежал в своей комнате на кушетке, отвернувшись лицом к стене.
— Бето, я допускаю, что ты мог увлечься Лили, — сказала Марианна, присевшая рядом с ним. — Может быть, даже увлечен до сих пор. Но почему тогда ты продолжал делать вид, что ухаживаешь за Марисабель? Ведь это недостойно.
Бето молчал. Злополучные фотографии, которые несколько минут тому назад нарушили мирный ход праздничного вечера, прервали для него нечто более важное.
Бето понимал, что это конец.
Он не знал, что придумать, как убедить Марисабель в том, что она больше всех на свете радует его сердце. Ломал голову, кто мог совершить эту подлость?
Ему стало казаться, что он догадывается.
— Здесь определенно замешано лицо, заинтересованное в твоем разрыве с Марисабель, — сказала Марианна.
— Об этом нетрудно догадаться, — буркнул Бето, не поворачиваясь.
— Но этот человек не мог бы снять то, что он снял, если бы ты не поддался на уговоры Лили поехать с ней в парк Чапультепек.
— Главное, он знал о том, что я буду там…
Бето повернулся к Марианне.
Она отшатнулась, увидев лицо сына: глаза покрасневшие, колючие, губы дрожат.
И это ее сын! Еще недавно само воплощение кротости и добродушия!
— Мама, наиболее заинтересованное лицо в разрыве моих отношений с Марисабель, — отчеканил Бето, — это… сама Марисабель!
Он вскочил и направился к двери. Марианна, опередив его, преградила ему дорогу.
— Бето! Никто не позволил тебе оскорблять мою дочь! — решительно сказала она.
— Твою дочь… — презрительно скривив губы, процедил Бето.
— Да, мою приемную дочь, которую я люблю, как тебя!
— Это она все подстроила! — Бето, закрыв глаза, топнул ногой. — Чтобы оправдать то, что она принимает ухаживания этого тюленя Умберто!
Вошедший Луис Альберто слышал последние слова. Кивком головы он попросил Марианну оставить его наедине с сыном.
Он подошел к Бето и положил ему руку на плечо.
Бето порывисто обнял его. Разрыдался.
— Успокойся, сын. Давай поговорим, как мужчины. Я виноват перед тобой…
Бето вытер кулаком глаза и посмотрел на отца. Во взгляде юноши он прочитал мольбу о помощи.
— Я виноват в том, что из-за своей гордыни потерял тебя и долгие годы не мог быть рядом, не мог по-отцовски объяснить тебе многие вещи. Ты не защищен от человеческой злобы, от коварства тех, кто желает построить свое благополучие на чужом страдании.
— Отец, я уверен, что фотографа наняла Марисабель!
— Мы попробуем поразмышлять на эту тему, — Луис Альберто усмехнулся (и придет же такое в голову!), закурил и машинально протянул пачку сыну.
— Я не курю, папа, — сказал Бето.
— Вот видишь, Бето, какой я отец! — горько усмехнулся Луис Альберто. — Не знаю привычек сына.
Он продолжал:
— Мы попробуем догадаться, кто бы это мог сделать. Хотя факт остается фактом, у вас с Лили была… близость, которую кто-то использовал в своих интересах.
— Отец! Прогулка с девушкой, ее желание поцеловать ты называешь близостью?
— Успокойся. Не это главное: Самое важное, чтобы ты отдавал отчет своим чувствам, своему отношению к Марисабель и, что бы ни происходило, верил в чистоту своих намерений. — Луис Альберто удрученно помотал головой. — Если бы ты только знал, каким болваном бывал твой отец! Сколько раз я попадался в подобные ловушки!.. — Он поморщился, вспомнив о письме из Бразилии, привезенном Джоаной.
В этот вечер они говорили долго. О многом вспомнил Луис Альберто, конечно утаивая некоторые особенно «горячие» подробности.
Предположение Бето он отверг.
— Я думаю, это подстроила Лили, — сказал Луис Альберто. — Один выстрел, поражающий две мишени… Марисабель порывает с тобой, что на руку Лили. И одновременно это на руку Умберто, который добивается благосклонности Марисабель.
Луис Альберто посмотрел прямо в глаза сыну.
— И если это так, то я бы хотел, чтобы это было тебе уроком на всю жизнь. Мы не можем быть игрушками в чужих руках. — Он улыбнулся и подмигнул Бето. — Особенно в руках нежных мошенниц.
Глава 47
В комнате у Марисабель Джоана беседовала с дочерью.
— Мама, — твердо сказала девушка. — Я больше не хочу здесь оставаться. Пожалуйста, возьмите меня с папой к себе.
— Ты подумала, какую боль ты причинишь Марианне и Луису Альберто? — спросил Карлос.
— Они поймут меня. В конце концов приятно ли им переносить все, что происходит у них на глазах? А может быть, вы с папой не…
Она не окончила фразу, вовремя поняв, насколько жесток и несправедлив упрек, который она хотела бросить недавно соединившимся родителям.
Джоана догадалась, что хотела сказать дочь; вам-де удобнее, чтобы я жила не с вами, хлопот меньше.
