– Насколько я понимаю, вы считаете это унизительным для женщин?
– И недостойным для общества! Доктор Сэмюел Джонсон, ведущая знаменитость «Английских писем» наших дней, сказал: «Проповедующая женщина – все равно что собачка на задних лапках. У нее плохо получается, но всех удивляет, что она вообще это делает». Как узколобо выглядит этот низкопробный юмор, если вспомнить таких женщин, как Маргарет Мор Роупер, герцогиня Пембрук, леди Мэри Роут, и еще многих!
– В самом деле, – ответил он, – это женщины великого ума и характера.
– И все же, – продолжала Джейн, – в большинстве своем англичанки предпочитают не замечать, как низко их ценят. Их учат жить в послушании и блаженном невежестве. Они хоронят свой дух, свою волю и глубокие страсти еще до того, как вступают в пору женской зрелости. Позволяют лишать себя всего, что составляет суть человеческой личности.
Щеки Джейн пылали, глаза горели огнем страстной убежденности. Николас никогда еще не встречал такой умной женщины. Недаром она была Эган – предводительницей мятежников. Невозможно было не следовать за ней, если такую же страсть вкладывала она в дело, за которое боролась.
Они подъехали к полю, и Джейн направила лошадь по самому краю высокой травы, держась рядом с ним.
– Я не собиралась критиковать вашу семью, она наверняка совсем другая.
– Да, моя мать и сестра… другие. – Он улыбнулся. – Но возможно, в ваших словах есть доля правды.
– Нет. – Они въехали в небольшую рощу, и она наклонила голову под низко нависающей веткой, задев волосами листья. – Я должна извиниться. После того как вы с такой вежливостью обращались со мной, а ваши матушка и сестра были столь любезны со всеми нами вчера, с моей стороны было бы несправедливо совершить ту же ошибку, в которой я только что обвинила вас. Не все женщины одинаковы, много исключений. В жизни вообще много исключений.
– И я бесконечно рад этому, ибо нет ничего более утомительного, чем рутина.
Джейн повернулась к нему, и между ними проскочила искра желания. Джейн тотчас отвела глаза, но взгляд Николаса задержался на осенних листочках, запутавшихся в ее волосах. Она была частью природы, частью этой земли. С ней было легко.
Когда они достигли вершины следующего холма и Николас увидел раскинувшуюся внизу деревушку Балликлоу, он ощутил горечь разочарования. Джейн сняла с плеч шаль, бережно свернула ее и положила на седло перед собой. Заметив, что он наблюдает за ней, пояснила:
– Из-за Клары. Я не могу выглядеть на людях замухрышкой. Она придет в ужас, если узнает, что вы видели меня в этом.
– Я не проболтаюсь.
Джейн застенчиво улыбнулась:
– Я в долгу перед вами за то, что храните мои секреты.
Они подъехали к деревенской околице. Из первой деревенской лачуги вышел грязный пес и обнюхал сапоги Джейн.
– Вы действительно верите в то, что возможна дружба между мужчиной и женщиной? – спросил Николас.
– Верю, – ответила Джейн.
– И между мной и вами тоже?
Она повернулась к нему:
– Разумеется. Тем более что мы будущие зять и свояченица.
– Я передумал. Я не стану просить Клару стать моей женой.
Резко натянув поводья, Джейн осадила Мэб. Николас тоже остановился.
– Почему? – спросила она. – Вы говорили, что все, что узнали обо мне, не…
– Вы тут ни при чем, – солгал Николас. – Еще до отъезда с родными из Лондона я размышлял, следует ли мне вообще жениться. А если бы я решил жениться на вашей сестре, то послал бы сначала своих адвокатов.
– Но мои родители и Клара считали…
– Я ничего не обещал, – возразил Николас. – Правда, прошлой весной я несколько раз сопровождал ее на светские приемы. Ваши родители это знали. Однако пригласили меня нанести визит в Вудфилд-Хаус.
– Но вы только что сказали, что передумали. Значит, все же собирались жениться на Кларе?
– Я старался быть с вами предельно откровенным. Как бы то ни было, я не сделал Кларе предложения.
Джейн наклонилась к нему и схватила поводья его лошади. Ее глаза горели яростным огнем.
– Тогда как друг умоляю объяснить, что заставило вас изменить решение.
– Она не… и по многим другим причинам. Разница в возрасте. Ее наивность и моя опытность. Ее неуверенный взгляд на жизнь и моя беспечность. – Он не отрывал от Джейн глаз и не позволил перебить себя, когда она открыла рот, чтобы что-то сказать. – Я действительно весь этот год всерьез помышлял о браке. В моей жизни наступил момент, когда необходимо обзавестись женой и наследником, чтобы выполнить свои обязательства перед семьей. Я… я также хочу осуществить и другие планы, которые вынашивал последние годы. Теперь я понимаю, что имел непрактичное, почти гипотетическое представление о браке. Я еще не обдумал как следует, какими качествами должна обладать женщина, на которой соберусь жениться.
– Бросьте, сэр Николас. Правда состоит в том, что вы нашли мою сестру «непрактичной» после того, как узнали обо мне. Теперь вы можете позволить себе быть более пристрастным в своем выборе.
– Я уже сказал, что к вам это не имеет никакого отношения.
– Имеет! – огрызнулась она. – Раз она устраивала вас неделю назад, месяц назад, прошлой весной, значит, и сейчас должна устраивать.
– Она никогда меня не устраивала…
– Простите мне мою дерзость, не позволите ли вмешаться?
Оба обернулись. Вокруг, на почтительном расстоянии от них, собрались люди, с интересом наблюдавшие за происходящим. Тут же стоял преподобный Адамс и вопросительно смотрел на всадников. Николас не сразу понял, что Джейн все еще держит его лошадь за поводья, пока она не отпустила их.
– Конечно, – помолчав, ответил Николас священнику и спешился, поскольку они стояли неподалеку от его дома.
Джейн тоже спешилась.
– Мы продолжим наш разговор в более подходящем месте и в другое время, – обратилась она к Николасу.
Николас вежливо поклонился и тут увидел, как приходской священник смахнул с волос Джейн приставшие к ним листочки.
Этот жест показался Николасу чересчур интимным и слишком небрежным. Внимание священника к Джейн заставило Николаса вновь задаться вопросом, нет ли между ними чего-то большего, о чем она умолчала.
– Вы идете? – Джейн обернулась к Николасу, когда прошла с Адамсом несколько шагов в направлении пастората.
– Иду. – Николас последовал за ними вверх по склону холма.
Глава 11
– Мама!
Услышав крик за спиной, Александра Спенсер вздрогнула и прижала руку к груди. Она не слышала, как дверь комнаты дочери открылась, вообще ничего не слышала, кроме скрипа внутри стен. Александра готова была поклясться, что под слоем крашеной штукатурки что-то скрывается.
