– Может, это ловушка? – предположила Дженни, самая старшая из группы, обвела всех окружающих взглядом и повернулась к Лайаму и Эган.
Лайам пожал плечами:
– Возможно, но нам давно грозит виселица.
Лайам замолчал, и Эган увидела, что он прислушивается к спору собравшихся на территории разрушенного аббатства людей. Она не хуже его знала, что решение может быть принято лишь при всеобщем согласии. От этого решения зависит их будущее.
Лайам бросил взгляд на Эган, но она хранила молчание. В прошлом она всегда возражала против объединения их борьбы с деятельностью «Белых мстителей» Карлоу, графства Куин или Килдэра. В последние годы все чаще говорили об усиливающейся в этих группах тенденции к жестокости. Там, где их небольшой отряд ограничивался тем, что нагонял страху на землевладельца или священника либо отбирал то, что было отнято у арендаторов, те, другие, жгли дома, резали скот и не останавливались даже перед убийством.
В то время как Лайам и Эган старались помочь тем, кого согнали с обжитых мест, многие из «Белых мстителей» от Дингла до Дандолка думали лишь о мести. Но предстоящее собрание в Килдэре, похоже, сулило большие преимущества, которые нельзя было не учитывать.
– Туда – два полных дня и столько же обратно, – промолвил Патрик, выразив озабоченность, втихомолку проявленную многими из собравшихся. – Большинство из нас просто не сможет поехать, бросив семьи и фермы. Мне, например, нужно собирать урожай. Странно, что собрание назначено на столь горячую пору.
– В этом как раз и хитрость – провести собрание именно сейчас. – Лайам присел на корточки и подобрал соломинку. – Дождемся конца уборки урожая, и англичане не будут спускать с нас глаз.
Лайам перевел взгляд на Эган в поисках поддержки. Она кивнула.
– Финн поедет? – спросила Дженни.
– Он не может и не должен, – ответил Лайам, обведя взглядом товарищей. – Финн – наши уши и глаза. Мы не можем остаться без него на столь долгое время. Кроме того, большинство наших братьев и сестер за пределами Корка, Уотерфорда и Типеррари говорят, что о таком, как Финн, можно только мечтать.
– Нет необходимости так далеко отправляться, чтобы это услышать.
Собравшиеся рассмеялись и посмотрели на Ронана. Скрестив мускулистые руки на массивной груди, он стоял у разрушенной стены.
– Мы с Лайамом поедем, – сказала Эган. – А пока нас не будет, Патрик присмотрит за коротышкой. Остальные пусть продолжают заниматься урожаем.
Эган обвела группу взглядом. Дженни. Лайам. Ронан. Патрик. Все они с самого рождения жили в этом маленьком уголке Ирландии и были словно одна семья. Вместе отмечали праздники, поддерживали друг друга, вместе крестили детей, справляли свадьбы и похороны.
Все готовы были согласиться с ее предложением. Но Эган еще предстояло решить проблему, поставленную Дженни.
– Мы позаботимся, чтобы отсутствие Лайама не создало трудностей для его семьи. Его землевладелец не заметит отсутствия своего арендатора. Но тебе, Эган, придется придумать какую-нибудь уловку, чтобы незаметно исчезнуть на столь длительное время.
– Я знаю, как это сделать, – заверила она группу.
– Мы тебе верим, Эган. Когда вам нужно уехать? – спросил Патрик.
– Не позже, чем через десять дней, – ответил Лайам, – чтобы прибыть туда вовремя.
Глава 12
Все это не имело никакого смысла!
Горничная держала для Кэтрин Пьюрфой халат, пока та продевала руки в рукава. Ее нервы были напряжены. Она удалилась к себе не более получаса назад, и теперь муж желает видеть ее в столовой.
Что за ночь! Замечание сэра Николаса за столом удивило ее. Она чуть не умерла от нетерпения, ожидая, когда мужчины выйдут из столовой. Казалось, прошла целая вечность, а новостей все не было. Надежда в конце концов уступила место разочарованию. Приличия требовали, чтобы она пошла спать. Так она и поступила.
Как ни странно, леди Спенсер не проявила никаких эмоций. И дочка тоже! Женщины после ужина собрались в гостиной, и юная мисс Спенсер удалилась в свою комнату с книгой под мышкой. Немного погодя ушла и мать. Что ж, с удовлетворением подумала Кэтрин Пьюрфой, леди Спенсер еще получит свое, когда наступит время вывозить Фрэнсис на рынок невест.
– Ты уверена, что он не хотел видеть мисс Клару? – снова осведомилась Кэтрин.
– Совершенно уверена, миледи, – ответила служанка. – А сэр Томас сказал, что желает видеть меня одну?
– Нет, миледи. Сквайр просто попросил вас прийти.
Кэтрин поискала глазами комнатные туфли. Горничная подала их.
Они с Кларой еще некоторое время несли дежурство, но вскоре Клара попросила разрешения удалиться к себе. Кэтрин полагала, что эта ночь станет ночью торжества, но хмурое лицо дочери не предвещало ничего хорошего.
– Сэр Томас все еще в столовой?
Она сунула ноги в тапочки.
– Да, миледи. Ждет вас для разговора.
Кэтрин двинулась к двери, потом вдруг опомнилась. Что за вид у нее в халате, тапочках и ночном чепце? Она резко обернулась к горничной:
– А сэр Николас тоже с ним?
– Нет, миледи. Некоторое время назад джентльмен ушел, – ответила горничная и, помолчав, добавила: – В гостиной тоже никого не было, когда мы там убирали. Фей предположила, что он отправился спать, хотя я сама его не видела, мэм.
Ушел некоторое время назад, повторила про себя Кэтрин, торопясь вниз. В доме было тихо. Слуги, судя по всему, разошлись. Не зная, чего ожидать, она осторожно постучала в дверь столовой.
Ее муж все еще сидел на своем обычном месте. В центре стола ярко горела одинокая свеча. Перед ним стояли наполовину опустошенный графин из-под портвейна и бокал. Сэр Томас даже не взглянул на жену, когда она вошла и прикрыла за собой дверь. В коридоре, ведущем в кухонное крыло, было темно и безлюдно.
– Ты хотел поговорить со мной?
Допив остатки вина, он посмотрел на жену.
– Я так и знал, что ты снова все провалишь, Кэтрин.
Его обвинения прозвучали оскорбительно. Замерев у противоположного конца стола, она вцепилась в высокую спинку стула.
– Я полагал, что ты правильно воспитываешь эту глупую девчонку. Ты уверяла, что она-то меня не обесчестит, умеет себя вести и непременно найдет себе порядочного мужа.
– Так оно и есть, сэр. У Клары безукоризненные манеры. Ее очарование…
– Нет у нее никакого очарования. – Он стукнул кулаком по столу. Руки у него дрожали, когда он налил себе в бокал еще портвейна. – В ней нет утонченности. Она ведет себя как простушка. Молодая, наивная, невинная.
У сэра Томаса заплетался язык. Он резко отодвинул бокал, и вино залило скатерть, но сэр Томас словно не заметил этого.
– А как, по-твоему, она должка была себя вести? – Кэтрин совершенно не понимала мужа. – Она прекрасная молодая женщина. Обученная всем женским премудростям. Высокоморальная. Почтительная. Спокойная.
