Жертва за грех (Лев 4) приносилась за невольные грехи, совершенные по слабости или неведению; к примеру, случайное ритуальное осквернение[267]. Цель этой жертвы – очистить людей от последствий греха. Чем выше было общественное положение человека, тем крупнее и ценнее должно было быть животное для жертвоприношения[268].
Жертва повинности (Лев 6) приносилась за грехи против ближнего (кража, обман) или против собственности, посвященной Богу. Вина за грех приравнивалась к долгу перед Господом. Прежде принесения жертвы для искупления таких грехов надлежало возместить ущерб потерпевшим[269].
Жертву мирную (Лев 3) предполагалось приносить во всех случаях, когда человек хотел употребить в пищу мясо животного. Эта жертва имела характер радостного праздничного торжества, и совершаемая после жертвоприношения трапеза символизировала единение с Богом.
Кроме жертвы всесожжения, обычно только часть жертвы сжигалась на огне (чаще всего жир), а другая часть шла в пищу священникам. При принесении мирной жертвы основная часть отдавалась приносившему жертву, и он с семьей должен был съесть это мясо в тот же день.
Хлебное приношение, или бескровная жертва (Лев 2), приносилась в виде пшеничной муки или пресных лепешек[270]. В хлеб добавляли елей и благоухающий фимиам – символ радости. Часть хлебов сжигалась, а часть шла священникам. Хлебное приношение полагалось приносить в праздники (Лев 23:37), им также сопровождались жертвы по случаю очищения от проказы (Лев 14:10,20). Основное значение хлебной жертвы – благодарение Бога.
Отметим, что все жертвы обязательно должны были посыпаться солью (Лев 2:13) – соль, предотвращающая гниение, символизировала очищение и твердость; показательно, что Завет между Богом и Израилем именовался «завет соли» (Чис 18:19).
Понятие о ритуальной чистоте и нечистоте
Как и прочие древние народы, израильтяне подразделяли все в мироздании на «священное» (Сам Бог и все, что было отделено для Бога или связано с Богом) и «несвященное» (все остальное). Понятие «несвященное» вовсе не означало «греховное», а просто нечто повседневное. В свою очередь, несвященное могло быть «чистым» – так обозначалось нормальное состояние предметов и человека, или «нечистым» – то есть оскверненным. «Нечистоту» человеку могла причинить нечистая пища, прикосновения к нечистому предмету и определенные физические состояния. В состоянии «нечистоты» человек не имел права участвовать в богослужебных собраниях и ритуалах. Таким образом, нечистота человека фактически являлась ритуальной. Очищение производилось с помощью воды – у каждой израильской семьи были сосуды для омовений. После длительного периода нечистоты надлежало также принести жертву за грех. Очевидно, что ритуальную нечистоту «нельзя отождествлять с грехом, ибо грех не переносится внешним путем… и может быть устранен только жертвой, а не омовением»[271].
Согласно Закону, нечистыми были мертвые тела и прокаженные (кожа которых как бы гнила заживо) – прикоснувшийся к ним считался ритуально нечистым семь дней. Ритуально нечистыми также считались люди, имевшие те или иные половые выделения (Лев 12,15)[272] или имевшие в тот день супружеские отношения. Эта нечистота была небольшой – она длилась лишь один день и очищалась простым водным омовением. Брачное общение считалось в Израиле безусловно благим делом; возможно, через признание его ритуальной нечистоты подчеркивался контраст с религиозными практиками язычников, где были широко распространены оргии в честь богов плодородия.
Конец ознакомительного фрагмента.
Сноски
1
Например, «святоотеческий», «пакибытие», «паства», «домостроительство», «окормлять», «тварь» (в смысле «творение»), «восхи щен», «отрок», «дщерь Сиона», и пр.
2
Непреходящую ценность имеют толкования Библии, сделанные отцами Церкви, такими как св. Иоанн Златоуст, св. Василий Великий, св. Кирилл Александрийский, блж. Феофилакт Болгарский, св. Феофан Затворник и многие другие. Среди качественных полноценных учебных пособий по библейским книгам можно назвать: «Четвероевангелие. Апостол» архиеп. Аверкия (Таушева), «Христос и первое христианское поколение» еп. Кассиана (Безобразова); отметим также книги «Христос и Церковь в Новом Завете» прот. Александра Сорокина, «Над строками Нового Завета» иер. Георгия Чистякова. Учебными пособиями по Ветхому Завету служат «Исагогика Ветхого Завета» прот. Александра Меня, «Общее введение в Священное Писание Ветхого Завета. Пятикнижие» А.С. Кашкина, «Священное Писание Ветхого Завета: Курс лекций» иер. Геннадия Егорова. Представляют интерес переведенные на русский язык труды зарубежных библеистов, к примеру «Введение в Новый Завет» православного греческого исследователя Иоанниса Каравидопулоса, комментарий к книгам Нового Завета английского протестантского ученого У. Баркли, книги авторитетных библеистов Брюса Мецгера и Рэймонда Брауна и пр.
3
Ср. слова ученого и переводчика Библии А.С. Десницкого: «Перевод я часто сравниваю с фотографией. Есть живой человек, и есть снимок. Если он хороший, то дает о человеке довольно точное представление. Но можно снять его с другим настроением, другим освещением, другой техникой – и получится совсем другая фотография, хотя это тот же самый человек. Для того чтобы составить впечатление о человеке, нужно посмотреть не один снимок… Любой сложный древний текст должен быть доступен в разных переводах, чтобы высветить нам разные грани первоисточника» – Интервью Валдайскому благочинию (http://desnitsky.ru/). Подробное описание работы переводчиков Библии см. в книге Десницкий А.С. Современный библейский перевод: теория и методология. М., 2015.
4
Это слово этимологически коренится в тех далеких временах второго тысячелетия до Р.Х., когда финикийцы города Библоса превратили свой порт в главный склад и рынок папируса. Корень «библос» также содержится в словах «библиотека», «библиография».
5
Понятие о Писании как Слове Божием нередко встречается в самих библейских текстах (Рим 1:2; Мк 7:13; Мф 15:6; Рим 3:2; 9:6; 1 Фес 4:15; Евр 13:7; Откр 19:9; 2 Тим 3:15).
6
Цитируется в переводе еп. Кассиана (Безобразова).
7
Ср. этот текст в переводе под ред. Кулакова: «Все Писание боговдохновенно, в нем есть все, чтобы учить людей истине, обличать во грехе, исправлять ошибки, одним словом, вести к праведности» (2 Тим 3:16).
8
Православные библеисты XX века предлагали интерпретировать идею богодухновенности в свете учения об Иисусе Христе: как Иисус Христос является истинным Богом и одновременно истинным человеком, так и Библия на сто процентов есть слово Бога и на сто процентов – слово людей. См. статью: Тихомиров Б.А. Богодухновенность // Православная энциклопедия. Т. 2. С. 442–447.
9
Мень А., прот. Исагогика. Ветхий Завет.
10
Слово «завет» по-славянски означает «завещание» – это передача значения греческого слова διαθήκη, диатэкэ, которым в греческом переводе Ветхого Завета (Септуагинте) передается слово «берит».
11
В Библии слово «берит» употребляется по отношению к договорам между частными лицами (Быт 31:44, 1 Цар 18:3), соглашениям между царем и частным лицом (Быт 21:27, 2 Цар 3:12) или к договорам между царями или государствами (2 Цар 5:1-3; 3 Цар 15:19).
12
В Послании к евреям цитируется этот текст пророка Иеремии и далее говорится об Иисусе Христе: «Теперь же Он получил тем отличнейшее служение, чем лучшего Он посредник завета, который узаконен на лучших обещаниях. Ибо, если бы тот первый завет был безукоризнен, не искали бы места другому» (Евр 8:6–7 КАС).
13
Послание к евреям является одной из книг Нового Завета.
14
Эта формулировка восходит к блаженному Августину, епископу Гиппонскому (354–430 гг. по Р.Х.).
15
Библейская энциклопедия Брокгауза.
16
«Книги Библии называются каноническими потому, что они являются больше чем какие-либо другие писания, авторитетными, что они дают правила, служат примером» – Комментарий к Брюссельской Библии. Слово «канон» в значении «правило» употребляет апостол Павел (Гал 6:16).
