Она позвонила в офис Чарлза Гамильтона. На автоответчике оставила краткое сообщение о том, что уже переехала на Бренди-лейн и он может начинать отсчет их с Донованом вынужденного совместного проживания.
Осталось еще только одно важное дело – сообщить Алеку Грегори, что их отношения закончились. Они встречались уже год. Во время последнего разговора по телефону она сказала, что ее отец погиб и она вылетает на родину. Алек как раз собирался в командировку куда-то в Азию, и с тех пор они не общались, хотя он посылал ей соболезнования электронной почтой из разных экзотических мест. Кейт отвечала нейтрально, не упоминая о своем намерении перебраться в Мэриленд. Она была больше чем уверена – недостойно расставаться с мужчиной при помощи электронной почты.
Кейт посчитала в уме. Алек все еще за границей, но должен вернуться в Сан-Франциско как раз к тому времени, когда они с Донованом окажутся там. Это означало, что она должна попытаться встретиться с ним лицом к лицу. Перспектива объяснения ее не радовала. По правде говоря, это не было настоящим любовным приключением, но им всегда было хорошо вместе. Хорошие отношения, хороший секс, никаких конфликтов. Это встречается так же редко, как любовь. Может, даже реже.
Она снова посмотрела на кровать, внезапно подумав: а что, если ее легкомысленная связь с Алеком – это и есть настоящее чувство, а то, что связывало их с Донованом, вовсе не любовь, а наваждение? Вспомнилась та ночь, когда их совместная жизнь вступила в темную полосу, приведшую к полному распаду.
Зевая, Кейт поставила «мустанг» в гараж рядом со старым «шевроле» Донована. Хорошо, что его вечерние занятия на инженерном факультете Лойолы не превратились в ночные. Весенний семестр почти закончился, и долгие часы подготовки к последним экзаменам и защите проектов привели к тому, что они с мужем почти не видели друг друга. Надеясь, что Донован еще не спит и они смогут провести немного времени вместе, она зажгла свет у входа в комнату.
Ее муж сидел на диване с банкой пива в руке и сверлил ее ледяным взглядом.
– Где ты, черт побери, была?
Она опустила сумочку и папку на пол у дверей.
– В колледже, конечно. Наша группа разработки городского дизайна решила задержаться. Никого из нас не устраивало то, что мы до этого сделали.
– Уже за полночь. Хочешь, чтобы я поверил; будто ты вместе с тремя мужчинами провела целую ночь, обсуждая какие-то трущобы?
– Да, Донован, – терпеливо проговорила она. – Мы сидели за столом с карандашами и блокнотами до тех пор, пока не решили, как можно превратить развалюхи в симпатичное, приятное для жилья место. После чуть-чуть выпили, чтобы отметить рождение нескольких великих идей, и я поехала домой, что тоже занимает почти час даже в это время суток.
– Значит, ты пила с парнями. А со сколькими из них ты трахалась?
Она уставилась на него, раскрыв рот.
– С чего это ты? Наверное, тебе больше не надо пить в одиночку. Ты наверняка пьян, раз говоришь такие возмутительные вещи!
И Кейт направилась в спальню. После двух лет замужества она знала, что у Донована очень развит инстинкт собственника и иногда он проявляет свой дикий нрав, но сейчас ситуация была просто из ряда вон выходящей.
Донован подошел так быстро, что Кейт даже не успела услышать, как он встал с дивана и, схватив ее за руку, развернул лицом к себе.
– Не пытайся переменить тему! Если ты так невинна, то почему даже не отрицаешь, что спала с кем-то?
– Да что тут отрицать, ведь это полный абсурд! – Она вырвала руку. – Или ты доверяешь мне, или нет. А если нет, то ты просто чокнутый.
С криком ярости он открытой ладонью ударил ее по лицу так, что она упала спиной на кресло. Плетеная ручка больно ткнулась ей в бедро, и Кейт оказалась на полу. Оглушенная, она так и осталась лежать.
Это было невероятно. Ни один человек ни разу в жизни не ударил ее. И вот сейчас она ощущала отпечаток его ладони на своей щеке, и он отдавался болью.
Шок сменился гневом. Да как он посмел! Подняв глаза на мужа, Кейт увидела, что его лицо выражало уже не злость, а ужас. Секунду они просто смотрели друг на друга, и оба были совершенно ошарашены.
– Боже мой, Кейт, ты в порядке? – Донован, побелев, упал на колени рядом с ней.
– Да… да, кажется. – Она подняла дрожащую руку, прикоснулась к лицу. Донован взрывался и до этого, но из-за ее поведения, тем более от ревности – никогда. – Как ты мог так поступить?
– Сам не знаю! Я был зол как черт, но не хотел бить тебя. Это как-то само собой получилось… – Он прижал ее к груди, хрипло дыша. – Звучит глупо, когда я произношу это вслух, но я не выношу, что ты проводишь со своими сокурсниками больше времени, чем со мной!
Слезы боли и горечи полились из ее глаз.
– Ты абсолютно прав, это глупо. Ты же почти со всеми знаком. Они мне как братья.
– Можешь думать о них как о братьях, но поверь мне, они прекрасно видят, какая ты красивая и сексуальная. Меня… до смерти пугает, что когда-нибудь ты решишь, будто один из них гораздо лучше меня.
Ее гнев улетучился, как только она поняла, что его ослепляющая ярость была вызвана страхом. Хотя он никогда не рассказывал о своем детстве, Кейт знала от тети Конни, что оно было трудным, и поэтому он, сирота, никак не мог поверить в то, что жена действительно любит его. Ей надо было нормально поговорить с Донованом, вместо того чтобы терять терпение и дерзить. Мама была права – злость создает гораздо больше проблем, чем решает.
Желая успокоить мужа, она отодвинулась и со всей искренностью проговорила:
– Я люблю тебя, Патрик. Я никогда не была с другим мужчиной и не могу даже представить, чтобы мне этого захотелось. Я – твоя жена. Помнишь? Мы клялись не расставаться до тех пор, пока смерть не разлучит нас. – Кейт покачала головой, поморщившись от боли в щеке. – Но насколько я знаю, при венчании ничего не говорилось о том, что ты можешь бить меня.
– Меня надо пристрелить. – Он с силой ударил кулаком об пол.
Кейт поймала его руку до того, как он снова попытался бы разбить ее о дерево.
– Патрик, не надо! Достаточно сумасшествия на сегодня.
Она ощутила напряжение, сковавшее его мышцы и сухожилия, а потом он расслабился и опустил руку. С виноватым и несчастным видом Донован смотрел на нее.
– Более чем достаточно для одной жизни. Это никогда не повторится, клянусь.
– Да уж, надеюсь. – Видя убитое выражение его лица, она спокойнее добавила: – Ты должен научиться доверять мне, Патрик. Для меня нет никого другого. И никогда не будет.
– Я уже понял, что ты – еще большее чудо, чем я думал.
И подхватил ее на руки. Когда муж нес ее в спальню, она подумала, как ей всегда нравилось, что он такой сильный. Кейт даже в голову не приходило, что это может оказаться опасным.
