Снизу вышка казалась микроскопической, хотя на деле — с полтора десятка метров высотой. Жерди слегка скрипели под ним, пока Лука лез наверх, но старое дерево и сейчас казалось крепким. Взобравшись на верхотуру, он устало прикрутил мини-штатив к потрескавшимся доскам.
Приготовившись, глянул вниз. Разрывов в тумане стало больше, и он начал снимать сквозь эти дыры по очереди, поглядывая на индикатор заряда, — на жаре аккумуляторы грозили сесть раньше времени.
И тут тряхнуло! Так сильно и внезапно, что Лука, не успев ничего сообразить, не удержался и опрокинулся на спину. Его спасло чудо, он не упал — ногу защемило между досками площадки. Внезапная боль электричеством пронзила все тело. Лука закричал, и эхо несколько раз визгливо ответило ему. Тряхнуло еще два раза, но уже не так сильно; наконец, стихло.
Он висел на маяке вниз головой, видя внизу под собой камни, с которыми в любую секунду мог слиться воедино. Превозмогая боль, попробовал уцепиться руками за ближайшую перекладину. После многократных попыток ему удалось схватиться за жердь, подтянуться, руками перебирая потрескавшийся ствол давно умершего дерева, и занять горизонтальное положение. Он плечами прижался к соседней перекладине и освободил ступню. Боль немного отступила. Лука облегченно вздохнул — и здесь ему повезло: ногу зажало вместе с голенью, это смягчило нагрузку на сустав, и он не сломался. Могло быть гораздо хуже. Он чувствовал, что может даже пошевелить пальцами.
Лука посмотрел наверх. Туда, где остался фотоаппарат. Дотянуться до него казалось невозможным. Нога распухла и ныла. Стараясь не потерять равновесие, нащупал в кармане нож, осторожно расстегнул пуговицу, достал его, открыл лезвие и, как сумел, разрезал шнурки, однако ботинок, внезапно ставший тесным, и не думал сниматься. После мучительных попыток ему все же удалось стянуть его со ступни. Но, вместо того, чтобы упасть вниз на камни, ботинок отскочил, перекувырнувшись, и улетел в обрыв. Лука проводил его взглядом и протяжно вздохнув, начал осторожно подниматься к верхней перекладине, где остался фотоаппарат…
Землетрясения, насколько он знал, в этих местах — не такая уж редкость. Но сказать, что случившееся не потрясло его (в буквальном и переносном смысле) — было бы не правдой. Тем более что Лука впервые в жизни испытал на себе силу этой стихии. Однажды, когда еще был совсем пацаном и поехал с матерью и сестрой в гости к родственникам, они едва не застали довольно внушительное землетрясение (внушительное — для обывателя, который все самое страшное в жизни видел только по телевизору). В доме, где они остановились, на кухне по всей стене шла длинная трещина, сквозь которую при восходе кое-где проблескивали солнечные лучи, а у соседки напрочь побило сервизы в упавших шкафах, хотя та демонстрировала побоище даже с какой-то радостью: видно от того, что так дешево откупилась. И едва ли не все горожане, с кем они встречались в те дни, видимо сами удивленные неслыханным за последние годы движением земной коры, только и спрашивали: «Как вам наше землетрясение?». Но то-то и оно, что все это случилось за сутки до их приезда, и ни о каких ощущениях, естественно, мать с сыном поведать не могли. Помнится, Лука тогда здорово жалел, что они не приехали хотя бы на день раньше. Но то, что он прочувствовал в данный момент на собственной шкуре, — это совсем другое. Кроме осязаемых повреждений и боли в ноге, оставалась еще дикая тревога. Повторятся ли толчки, и не будут ли они сильнее первого? И не развалятся ли под ним жерди маяка, пока он будет пробираться к твердыне. А еще его беспокоило странное движение в лесу. Возможно, и зря он отказался от предложения Виктора сопроводить его до вершины, прежде чем отправиться вниз по реке. Он отпустил брата, и теперь жалел…
Машина ждала у подножия скалы — до нее было примерно с километр. Всего километр.
«Всего?! — он мрачно усмехнулся. — Целый километр!..»
Он всмотрелся в унылые камни, надеясь отыскать какой-нибудь обломок, деревяшку для опоры. Но, как назло вокруг были голые камни. В этом месте даже кусты не росли…
Времени Лука не засекал. На ушибленную ногу не опирался. Полз вниз по склону, пятясь задом на карачках, ощущая жар раскаленного песка и камней. Ветер снова прекратился, солнце палило в спину, словно пытаясь испечь затылок, пот пропитал всю одежду. Каждое движение вызывало боль.
С трудом добравшись, наконец, до автомобиля, Лука, вместо того, чтобы нырнуть сразу в тень, оперся на дверь, чтобы перевести дух. Когда он прислонился к раскаленному на солнце кузову, его пронзила жгучая боль. Дернувшись, Лука неловко оперся на поврежденную ногу и упал. Не поднимаясь, в приступе ярости он стал бесцельно наносить удары по машине здоровой ногой: в колесо, по бамперу, оставляя вмятины на двери. Но злость отступила так же неожиданно, как пришла.
Лука сел, обхватил руками колени и рассмеялся. Как глупо. Действительно, глупо и бессмысленно злиться на машину, на которой ему еще предстояло добраться к дому, если так можно назвать крохотное, почти мертвое селение — островок среди бескрайних просторов леса.
Голова не соображала. Он не догадался для начала проветрить салон и полез в настоящее пекло. Когда вскочил на сиденье, вцепившись в ручку проема и руль, на миг показалось, что задница сейчас сварится о раскаленный кожзаменитель. Чуть не взвыв, он подсунул под себя пыльную тряпку, которой вытирал стекла. Собственно, руль тоже был горячим, так что пришлось достать из бардачка тканевые перчатки.
Прежде чем завести двигатель, он надавил голой ступней на педаль сцепления — небольшое усилие отозвалось короткой вспышкой боли. Снятый с ручника «Уазик» нехотя покатился вниз, постепенно набирая достаточную скорость. Лука сразу включил пониженную, чтобы облегчить задачу, если возникнут препятствия, и не переключаться лишний раз, не тревожить больную ногу. Бак полный и за повышенный расход топлива можно не переживать…
Первые километры он преодолел без проблем, но когда дорога снова пошла вверх, Лука увидел впереди груду камней, нападавших со склона. Перейдя на первую передачу, с ревущим двигателем, он решительно повел машину на каменный затор.
«Ходу, ходу!» — подбадривал он «Уазик».
Поначалу тот отлично справлялся. Гневно урча «буханка» подпрыгивала на неровностях, ожесточенно пробираясь вперед. Оставалось преодолеть несколько метров. Но обвалившись после землетрясения, камни образовали под собой пустоты и, когда тяжелая машина оказалась над одной из них, груда осела и «УАЗ» провалился. С грохотом ударился подвеской и, очутившись в каменной ловушке, заглох, перед этим затрясшись, словно смертельно раненный бизон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
